— Ч-то? — Серёжа в ужасе отпрянул от брата.
— То, что слышал, — твёрдо повторил Эл. — Я люблю его. И я старался дать Макару то, что он хочет, — Эл кивнул в сторону стола, где были спрятаны фотографии.
— И что, тебе нормально, что он шляется, что… с-сосёт у… не пойми кого? — брезгливо скривился Серёжа.
— Не нормально, — покачал головой Элек. — Но это ничего не меняет. Для меня.
В Серёжиных глазах читалась явная растерянность. «Ты не любишь его», — отметил про себя Элек и, сам не зная почему, расстроился. Стало как-то обидно за Макара. Получается, никому, кроме него, он по-настоящему-то и не нужен… «Но… тем лучше, — решил он в итоге. — Настанет день, и Макар поймет это сам. И мы будем вместе!»
***
— Эл, ты мне что, экскурсию устраиваешь? — Серёжа, свято уверенный, что последние полтора часа они только и делают, что маются какой-то ерундой, ныл и зябко ёжился на промозглой осенней погоде, окидывая недовольным взглядом памятник героям Плевны. — То к театру меня потащил, то сюда… Скажи уж, что выдумал всё. Из ревности. Я, так и быть, тебя прощу.
— Нам дальше, к Политеху, — не обращая внимания на его слова, мрачно сказал Эл. — Там, в сквере. Если не найдём, то ещё в одно место, и тогда точно всё. Ты совсем замёрз?
— Бля, Эл! Ну погода какая, сам посмотри — снег того и гляди повалит… Давай домой уже, а?
— Всё-таки замёрз? — опять забеспокоился Элек. — Сейчас не так холодно на самом деле, днём дождь шёл… Это тебя на нервной почве знобит. Знаешь, мне и самому это дело не нравится, но другого выхода нет.
Серёжа ворчать так и не перестал, потому что в скверике у Политеха Макара они тоже не нашли, зато сами стали объектом повышенного внимания каких-то мутных типов. Те, правда, свою заинтересованность показывали вежливо и даже ненавязчиво, но Серёже всё равно стало не по себе. Впрочем, тому, что Гусева нигде видно не было, он только обрадовался. Действительно, может, братец выдумал всё? У Эла же с самого детства не все дома, это каждый знает. Чего от него ещё ждать? Втрескался в Гуся, напридумывал себе целую драму с трагедией, вот и все дела. А он, дурак, как всегда повёлся. Вот только фотографии эти… Придумать правдоподобное объяснение, с чего бы это Макару в голом виде фотографироваться у Эла дома, было не так просто. «Баловались… Да, точно, баловались! Сценку такую разыгрывали, — нашелся наконец Сыроежкин. — А на лице кефир. Или простокваша. А почему нет? Для натуральности!..»
— Ну вот… Собственно, теперь ты сам можешь во всём убедиться… — Серёжа не сразу понял, что голос у брата стал какой-то чужой.
Огляделся вокруг — надо же, так в свои мысли ушёл, придумывая оправдание сумасбродному братцу, что не заметил, как до Нескучного сада добрались. И непросто добрались, а зашли в самую глубь, где и освещения-то толком не было. Эл толкнул его в бок, а потом указал пальцем куда-то в сторону. Серёжа присмотрелся и за кустами, около деревьев, увидел группу из трёх мужчин.
— Смотри, — шепнул ему Эл. — Узнаёшь?
Серёжа пригляделся внимательнее: двое совершенно незнакомых и с виду ничем не примечательных мужиков о чём-то разговаривали с третьим, стоящим к ним с Элом спиной. Они похлопали парня по плечам, потом один ухватился рукой за его задницу и с силой сжал. Парень кивнул, как будто с чем-то соглашаясь, но второй, видимо, что-то возразил и стал давить ему на плечи. Парень посмотрел себе под ноги, покачал головой и стал аккуратно опускаться — земля была совсем сырая, вокруг лужи, а пачкаться он явно не хотел.
— Эл… — с трудом разлепив пересохшие губы выдохнул Серёжа.
Даже при таком тусклом в этой части парка освещении Серёжа не мог не заметить, что волосы у парня светло-рыжие, такие же отросшие, как у Макара, его же куртка, да и фигурой он точная копия Гусева.
— Эл… — опять повторил Серёжа и вцепился брату в рукав.
Его вдруг стало мутить, к горлу подступил противный комок, лоб покрылся испариной. А когда мужчина запустил обе руки в волосы своему случайному любовнику и уверенным движением притянул его голову к своему паху, Серёжа схватился за живот — солнечное сплетение скрутило, как от несильного удара, даже перед глазами поплыло.
— Ну что, пойдём? — сквозь шум в ушах услышал слова брата Сыроежкин. И отчаянно замотал головой, когда понял их смысл.
— Нет. Это не он! Не он… Но я должен убедиться… Иначе не смогу… я не смогу, Эл!..
Словно пьяный Серёжа двинулся напролом через кусты, на автомате подняв с земли небольшой булыжник. Эл что-то кричал ему вслед, но Серёжа не разбирал слов — они были ему сейчас не интересны. Впереди он видел цель, всё остальное не имело значения. Мужчины заметили его, тоже стали что-то кричать — Серёжа и не думал прислушиваться. Оглянулся и парень-минетчик, выпустил изо рта чужой член и в ужасе отпрянул от партнёра. Серёжу схватили за плечо, пытаясь остановить, но он чётким ударом отбросил от себя досадную помеху, услышал позади сдавленный стон, а потом опять своё имя. Макар ничего не говорил, только тяжело дышал и смотрел на него безумными глазами. «С Макаром потом, сейчас — другое… — пронеслось в голове у Серёжи. — Размозжить их поганые рожи и раздавить нахер яйца… Никто не может безнаказанно пихать свой грязный хуй в рот моему Гусю… А если попытаются убежать — догоню. Я очень быстро бегаю». И Серёжа отвёл для удара руку.
***
Эл нечасто жалел о том, что делал, но сейчас жалел сильно. Брату совершенно точно нельзя было видеть такое. Что-то перемкнуло в его мозгах от стресса. Наверное, это наследственное у них обоих — Эл забывал себя в опасной ситуации, надевал «доспехи» придуманной личности, прячась за ней, как за бронёй; Серёжа и вовсе забыл, что он человек. Не глядя себе под ноги, повинуясь одним лишь животным инстинктам, он ловко обходил коряги и ямы, словно резиновый мячик, зажав в руке даже на вид тяжёлый камень. Эл бросился за ним через кусты, едва не свалившись в незамеченный впопыхах овражек, но догнал, попытался остановить, докричаться… и тут же был сбит с ног ударом в живот.
— Стой!.. Серёжа! — сквозь стиснутые от боли зубы промычал Эл.
Никакой реакции не последовало: брат, точно берсерк, пёр на своих врагов. Элу даже послышался тихий угрожающий рык — ещё минута, и хищник будет в клочья рвать свои жертвы.
— Серёжа! — предпринял последнюю попытку Эл и понял: если он сейчас не сумеет остановить его, потом будет поздно.
Троица неудавшихся любовников, казалось, вообще в полной мере не осознавала серьёзность ситуации. Макар был так шокирован тем, что его возлюбленный узнал всю неприглядную правду о нём, что от ужаса и стыда просто впал в ступор. Один из мужиков крикнул: «Эй, пацан! Чего тебе?», другой достаточно мирно предложил Сыроежкину валить отсюда — в то, что парень может быть по-настоящему опасен, судя по всему, ни один из них не верил. И тут Серёжа сорвался на бег.
Как Элу удалось вообще догнать его, он и сам не понял. Просто в какой-то момент заметил, что события развиваются, как в замедленном кино — вот Серёжа ускоряет шаг, вот начинает бежать, вот, уже будучи совсем близко, замахивается на мужчину камнем… Куда делась собственная боль, когда он успел подняться с земли, почему смог практически нагнать Серёжу — на эти вопросы Эл не смог бы ответить при всём желании. Ему не хватило всего лишь доли секунды, он уже почти видел как камень в Серёжиной руке опускается на голову не успевшего вовремя среагировать человека… и Эл прыгнул вперёд на брата, сбивая его с ног.
Они катались по влажной подгнившей листве, Серёжа пытался сбросить Эла с себя, Эл что было сил прижимал Серёжу к земле и старался отобрать у него камень. На своё имя Сергей не реагировал, просьбы и требования прекратить и взять себя в руки, которые выкрикивал доведенный до отчаяния брат, не слышал, только глухо мычал сквозь зубы.