Впрочем, эта философия быстро надоела Макару, и он вспомнил о более прозаических вещах. Например, о том, что детский крем кончается, его купить надо. И в аптеку за мазью Вишневского завтра зайти — Серёжиного напора его задница не выдерживала.
***
— Зой, не уходи, пожалуйста, — сказал Эл и так жалобно посмотрел на неё, что Зое сделалось совестно.
Он уже битый час сидел у них на кухне, пил горячий чай, который то и дело подливала ему Зойка, и всё никак не мог согреться. Она ему уж и градусник носила, и платок шерстяной из комнаты приволокла, и варенье малиновое развела, но Эла как начало трясти с самого его прихода, так и не отпускало. И температуры, что странно, у него не было.
— Слушай, ну я спать хочу. Ты тоже ложись, глядишь и согреешься. Я постелю тебе сейчас, — всё же не выдержала Зойка и пошла за раскладушкой.
Родители её Эла всячески привечали, но спать им вместе не разрешали ни в какую. По крайней мере не при них. «Чем вы там с Элеком в наше отсутствие занимаетесь, то мы, конечно, проконтролировать не можем. Но не жди, дочка, что мы с отцом сознательно вашей ранней половой жизни потворствовать станем! Забеременеешь и что делать будешь? Тебе сначала школу закончить надо», — всякий раз выговаривала ей мать, когда Зоя приставала к ней с своим: «А можно, Элек сегодня у нас останется?» И Зоя, выслушав очередной раз отповедь от родительницы, ворча, шла доставать из кладовки раскладушку и чистый комплект постельного белья — Эл ночевал обычно на кухне, благо метраж позволял. И они допоздна засиживались за обеденным столом, болтая и милуясь. Иногда, правда, им везло, и под шумок можно было ненадолго уединиться в ванной для более тесного общения.
Но сегодня Эл вёл себя странно. На Зойкино предложение сходить вместе «почистить зубы», мол, это его точно взбодрит, замотал головой, виновато посмотрел на неё, ещё крепче обхватил себя руками и сказал:
— Я не смогу… Прости. Мне плохо… очень.
Зое в итоге просто так куковать на табуретке за столом надоело, тем более, что Эл о своих проблемах так ничего толком и не рассказал, и она засобиралась спать. Одна беда, стоило ей только лечь в свою кровать, весь сон тут же испарился. Зою так разбирало любопытство, что она часа два проворочалась в своей кровати, так и не уснув, — всё пыталась понять, что же у Элека такое произошло с его братом, что он сам не свой, и даже от минета отказался. Последнее и вовсе из ряда вон было — уж на что-что, а на темперамент своего парня Кукушкина пожаловаться не могла. Что ж такое этот придурок Сыроежкин выкинул, что Эл трясётся весь и вообще на человека не похож?
Устав маяться в неизвестности и волнуясь, как там Эл, пришёл ли в себя, Зоя решилась пойти его проведать.
— Зой… — Эл сел на своей раскладушке, едва только она появилась в дверях кухни.
— Так и не спишь, да? — прошептала Зоя и села рядом. — Может, всё-таки расскажешь, что там твой братец натворил? Легче станет…
— Зой… Ты ведь меня не бросишь? — вместо ответа на вопрос спросил Эл.
Зоя только вздохнула тяжело — Элек либо строил из себя крутого и невозмутимого перца, у которого всегда всё под контролем, либо превращался в несчастного побитого щеночка, что его только обнять и пожалеть оставалось. Нормальным человеком он бывал редко.
— Не брошу, конечно, — она обняла его и с кислой миной уставилась в тёмное окно: и Эла ей было жалко, и себя — ведь знала же, что Громов, хоть и красавчик, с таким флагом, что мама не горюй! А всё равно втрескалась по уши.
— Просто понимаешь, Зой… — бубнил Эл куда-то ей в плечо. — Я… я… я, наверно, не смогу больше относиться к Серёже, как к брату… как к другу… Я люблю его, но… Мы больше не на одной стороне.
— Ну поругались, бывает же. Помиритесь. Из-за чего хоть? Что он сделал? — не оставляла надежды докопаться до сути Зоя.
— Я… Прости, Зоя, я не могу тебе сказать подробности. Но получается, я его вроде как предал… Или он меня? В общем, я не знаю… Мы не враги, конечно… Конкуренты. Или соперники? Не знаю… — Эл прижался к ней сильнее, а Зоя поняла, что совсем запуталась.
— А что вы поделить не смогли, не скажешь? — она предприняла последнюю попытку узнать правду.
— Прости, — ещё крепче обнял её Эл. — Да это уже и не важно — я проиграл. Кажется…
— Вот навёл туману!.. — разочарованно протянула Зоя. — Если бы я тебя так хорошо не знала, то решила бы, что ты за моей спиной с какой-то девкой крутишь. А Серёжа твой у тебя её увёл.
Эл вздрогнул, чуть отстранился, обхватил руками её лицо и обеспокоенно заглянул в глаза:
— Нет, что ты! Ни с какими девчонками я не крутил. Ты — единственная девушка, которую я люблю. Мне не нужны другие.
Его слова немного успокоили Зою. Элек практически никогда не врал, хотя бывало, многое не договаривал, как, например, сейчас. Но тому, что он говорил, можно было верить со спокойной душой.
Утром Эл ни в какую школу не пошёл, и Зоя тоже. Потому что температура у него всё-таки поднялась, да такая, что первым порывом Кукушкиной было звонить не Маше с профессором, как просил её Элек, а в скорую. И домой она с ним поехала, больше в качестве моральной поддержки, чему Громов очень обрадовался.
***
— Денис, ты не занят? — Макар вошёл в медицинский кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Ничего срочного, Макар, — спортивный врач сразу же отложил свои бумаги в сторону. — Тебя что-то беспокоит? Ты ведь на тренировке сейчас должен быть. Давай посмотрю.
— Не, Денис, всё нормально со мной, — улыбнулся Гусев. — Я по друХому поводу. Попрощаться.
— Уезжаешь? — не понял Денис Евгеньевич.
— Нет. Я ушёл из Интеграла. Теперь уже по-нормальному, как полаХается… ПоХоворил с Борисычем, извинился, что подвёл команду перед матчем, поблаХодарил за всё…
— Но почему, Макар? — Денис даже со своего места встал. — Ты же хорошо играешь!
— Хорошо я иХрал когда-то. Перспективным был и всё такое. А сейчас… просто неплохо. Мне ведь восемнадцать скоро, а никто из более серьёзных команд мной не заинтересовался, хотя их тренеры на наши матчи часто ходят. Про сборную я уж и не Ховорю.
— Макар, но нельзя же только из-за этого… — занервничал Денис Евгеньевич. Гусев не дал ему договорить.
— Я не тяну, Денис. И спорт, и учёбу. Великим хоккеистом мне всё равно не стать, а идти после десятого класса в училище Хлупо как-то. Да и отсрочка нужна… В общем, я в институт хочу. С военной кафедрой. Так что буду теперь физику с математикой зубрить, — выдохнул наконец Макар и заметно расслабился.
— Подожди… Это же означает, что мы… — Денис Евгеньевич нахмурился, между бровями залегла болезненная складка. Тяжело сглотнул и сказал глухо: — Мы больше не увидимся…
— Не увидимся, — словно извиняясь, посмотрел на него Гусев.
Денис подошёл к Макару, порывисто обнял на прощание, а потом просто не стал отпускать. Целовал лицо и шею, зарывался пальцами в волосы, прижимал к себе, сминал ягодицы… Макар какое-то время отвечал на поцелуи, позволял себя тискать, но когда почувствовал на своём члене чужую ладонь, остановился.
— Нет, Денис, не надо так, — еле отдышавшись, сказал Гусев и отпрянул от доктора. — Ты женат ведь…