Звонить в квартиру он не стал, воспользовался в кои-то веки раз ключами. И сразу понял, какую ошибку совершил — в квартире определённо были люди.
Голоса, которые доносились из комнаты брата, не оставляли никаких сомнений — Серёжа дома, и не один. Почему он, не оставив сумку в прихожей, просто не развернулся и так же тихо не вышел, Эл и сам не понял. Не иначе как едва коснувшиеся его ушей звуки, тот час же выбили из головы всякий разум. С трудом соображая, что именно он делает, Элек медленно, стараясь ничем себя не обнаружить, прошёл внутрь. Остановился у приоткрытой двери в Серёжину комнату. Эл изо всех сил пытался быть тихим, но всё равно, ему казалось, что сердце его бьётся настолько громко, что его непременно услышат. Конечно, Элек догадывался что именно он увидит через щель в дверном проёме, но одно дело догадываться и даже представлять, а другое — видеть собственными глазами.
Брат лежал на разобранной постели в позе лягушки, которую вот-вот собрался препарировать некий неизвестный Элу лаборант, и отчаянно себе дрочил. Под ним, упираясь своей рыжей макушкой Серёже прямо под мышку, был его любовник и частыми резкими толчками вбивался в растянутый анус. Обняв со спины, Макар целовал его бок, даже дотягивался до груди, а рукой то придерживал Серёжу за бедро, то теребил ему сосок, то засовывал пальцы в рот, и Серёжа сквозь непрекращающиеся хриплые стоны посасывал их. Другой рукой Гусев ласкал ему член, помогая дрочить, перебирал и оттягивал яички, а потом, облизал собственные пальцы зачем-то вставил их в блестящий от смазки Серёжин задний проход, туда же, где, как поршень, ритмично двигался его член. Серёжины стоны перешли в жалобное поскуливание, заполненный до предела трахающими его пальцами и членом любовника, он выгнулся, раскрываясь ещё больше, крупно задрожал и спустил себе на живот.
Эл и сам чуть не кончил, глядя на всё это. Но в последний момент опомнился и так же неслышно, как вошёл, покинул квартиру Сыроежкиных. Только на лестнице, закрыв за собой дверь, он понял, что почти не дышал всё это время. Голова кружилась, и Элек, чтобы не упасть, присел на ступеньки рядом. Подсмотренная им непристойная сцена всё ещё стояла перед глазами, но возбуждение постепенно утихло, уступив место другому, гораздо более сильному и менее приятному чувству, сожалению.
Он жалел, что ни разу не лёг под Макара. Когда они ещё были вместе, Гусев хотел этого, но ни разу не сказал о своих намерениях прямо. Тогда Эл был благодарен ему за деликатность, но сейчас ему думалось, что если бы Макар попросил, надавил, заставил, в конце концов, то он бы уступил его желаниям. И избавился бы от того панического страха оказаться снизу, который несколько лет отравлял ему жизнь. Как он избавился от него сейчас, увидев свою точную копию, невменяемую от наслаждения и жадно принимающую в себя плоть любимого человека. Его, Эла, любимого человека. Теперь Эл знал, что с точно такой же радостью и удовольствием он бы и сам насаживался на член Макара, хоть ртом, хоть задницей, если бы только судьба дала ему ещё один шанс… Но, увы, такого больше никогда не случится — это он тоже прекрасно понимал.
Элек встал и, держась за перила, нетвёрдой походкой стал спускаться вниз, про лифт даже не вспомнил. Послезавтра начнётся школа, и ещё девять месяцев ему предстоит практически каждый день видеть своего любимого в классе, рядом с Серёжей. А потом всё закончится. Интересно, что хуже — видеть Макара с другим или не видеть вовсе? Элек задумался, но решить для себя это так и не смог. Одно было понятно: ему в любом случае придется научиться с этим жить, так же как, например, человеку, лишившемуся части своего тела — не смертельно, но хорошо уже не будет никогда.
Впрочем, на самом деле всё складывается не так уж и плохо: Эл не останется один — у него есть Зоя! Зоя… Обрадовавшись в первый момент мысли о любимой девушке, уже через секунду Элек забеспокоился, а через две ему стало по-настоящему страшно — что если Зоя бросит его? Она слишком красивая, умная, уверенная в себе — любой бы захотел быть с ней. И рано или поздно (а скорее именно рано) ей надоест возиться с парнем, который ещё недавно на полном серьёзе считал себя роботом, а теперь готов горстями есть транквилизаторы и чуть что может загреметь в психушку. Зоя ведь и встречаться-то с ним согласилась только потому, что Эл, как две капли воды, похож на своего брата. Она была влюблена в Серёжу… Только ли была? Эл помнил: ребята рассказывали ему — Зойка единственная вступилась за Сыроежкина, когда того били. Как тигрица, бросилась на его обидчиков, не испугавшись того, что она, хрупкая девушка, должна противостоять двум разозлённым парням. И победила. Это о чём-то да говорит…
А ещё Зоя сильная… действительно сильная, во всех смыслах. А он — слабак. Который только делает вид, что крут, и всё ему по плечу. Эл чувствовал себя сильным с Макаром, но Макара у него больше нет. Как нет больше и того внутреннего стержня, который позволял Элу ощущать себя полноценным человеком, бороться за своё счастье и достигать поставленных целей. Макар забрал эту силу. Если уйдёт Зоя, она заберёт с собой его жизнь. И у него есть лишь одна возможность предотвратить это.
— Алло, Зоя? Приходи сейчас ко мне, — в трубке ненадолго воцарилось молчание, и Эл почувствовал, как от волнения у него вспотели ладони.
— А твои?.. — с сомнением спросила Зоя.
— Они сегодня будут поздно. К тому же папа никогда не возражает против того, чтобы ты оставалась. Ты же знаешь.
— Ладно. Взять чего-нибудь?
— Только себя, — у Элека даже получилось засмеяться. Вполне естественно, между прочим. — У меня всё есть.
— Я хочу шампанское, — Зоя заметно повеселела.
— Будет тебе шампанское. И конфеты с ликёром, и всё остальное тоже… будет.
— Окей, — довольно отозвалась Зоя. — Только зубную щётку захвачу.
— Я тебе купил щётку, — вполне искренне улыбнулся в телефон Элек. — И расчёску, и даже шампунь, который ты любишь. Только приходи… Пожалуйста.
У Эла действительно всё было готово к приходу любимой — в холодильнике ждало своего часа шампанское, на столе лежала коробка дефицитных конфет с вишней в коньяке, а на полочке в ванной для новой хозяйки был припасён полный комплект гигиенических принадлежностей. Оставался только последний штрих.
Элек выложил на кровать весь имеющийся у него запас презервативов, принёс из Машиной комнаты набор швейных игл, резко выдохнул, и приступил к делу. Что бы ни случилось, теперь он сам будет командовать своей судьбой. А может, и не только своей.
========== 27. До и после ==========
Зоя не любила гулять одна, но Эл был с утра занят, а сидеть дома в хорошую погоду не хотелось. Вот она и выползла на улицу — пройтись по соседним дворам и заглянуть в парк. Всяко лучше, чем в четырёх стенах куковать.
В парке была толпа народу — школьники всех возрастов, стараясь не упустить перед началом учёбы последние погожие денёчки, буквально оккупировали все площадки, лужайки и лавочки. Зое даже присесть некуда было.
— Привет, Зоя! — из общего хора весёлого гомона и шума, наполнявшего парк, донёсся вдруг до неё знакомый голос.
Зоя обернулась — рядом с детской площадкой с видом профессиональной няньки скучал Чижиков-Рыжиков.
— Привет! — Кукушкина не слишком обрадовалась приятелю своего парня, но раз Эл считает его своим другом, решила проявить дипломатию и мило с ним пообщаться. — Танюху выгуливаешь? Она у тебя шебутная, — Зойка подошла к Чижу и искренне улыбнулась в сторону его вредной сестрицы.