— Серёжа, вставай! В школу опоздаешь!
Голос матери бил по ушам, и, чтобы его его не слышать, Серёжа с головой зарылся в подушки. «Какая школа, о чем она вообще? Я ж болею», — удивился Сыроежкин и всё-таки вынырнул из своего кокона наружу.
— Мам, ну ты чего? Меня ж не выписали ещё, — проныл он, открыв один глаз.
Мать стояла перед ним в новом платье и с какой-то хитрой укладкой на голове. «Не иначе как гостей ждёт или с подружками собралась куда-то. Вот и перепутала из-за этого всё», — решил Серёжа.
— Откуда не выписали? Серёжа! Опять за старое? Нечего прогуливать и сочинять мне сказки. Иди скорее умывайся и завтракай, скоро Макар зайдёт, — сердито сказала мать и ушла на кухню.
— Это-то я-то — сказки?.. — вслед ей возмутился Серёжа. — Сама-то!.. Школу придумала, а мне только к врачу вечером. Может, не выпишут ещё.
Голова после вчерашнего падения всё ещё была чугунная, спать хотелось жутко, но встать всё-таки пришлось — надо было хотя бы до туалета дойти. И Сыроежкин, ещё до конца не продрав глаза, натыкаясь на все углы и удивляясь по дороге, кто это додумался переставлять ночью, пока он спал, мебель, потащился в ванную.
Справив нужду, Серёжа со второй попытки натянул на себя штаны, нажал трясущейся рукой на рычаг слива и, стараясь не поддаваться панике, подошёл к висящему над раковиной зеркалу. Взглянул на своё отражение и… замер от ужаса. Он себя не узнал.
========== 28. Вспомнить всё ==========
— Ма-ама-а!..
То что на помощь к нему прибежала не только мама, но и папа, который должен был быть в рейсе, Серёжа даже не понял — он в панике, вцепившись в своё лицо дрожащими пальцами и усиленно моргая, сквозь пелену слёз вглядывался в зеркало.
— Что?.. Что случилось? Ты цел? — стали наперебой спрашивать родители и одновременно крутить его во все стороны, чтобы удостовериться в отсутствии у ребёнка травм.
— П-почему я так вы-выгляжу? — едва не сорвавшись в истерику, заикающимся голосом спросил Серёжа.
— Как ты выглядишь? — не поняла мать и сама же ответила: — Как обычно ты выглядишь. Хорошо даже.
— Но я же старый! Я скоро умру, да?
— Что значит «старый»? — насторожился отец, осматривая Серёжину голову — на затылке прощупывалась здоровенная такая шишка. — Сколько тебе по-твоему лет?
— Двенадцать! — выкрикнул Серёжа. — А выгляжу на все двадцать! Я постарел за одну ночь, понимаете?! Я умру… — и разрыдался.
— На шестнадцать… На шестнадцать с половиной лет ты выглядишь, Серёженька, — прошептала мать. — Столько тебе и есть.
— Ты вчера ударялся головой? — спросил отец и осторожно дотронулся до шишки.
— Да, — всхлипнул Серёжа. — С лестницы упал. Оступился наверное.
— Серёж… — с жалостью посмотрела на него мать. — А как мы вчера сидели отмечали тут с Макаром, помнишь?
— Что отмечали? Не помню я ничего и ни с каким Макаром я не знаком! — Серёжа бросился из ванной вон, плюхнулся обратно на диван и закрылся с головой одеялом.
Что если это всего лишь дурной сон? Кошмар? Сейчас он встанет, осмотрит себя и убедится, что ничего не произошло — он по-прежнему двенадцатилетний мальчик, на дворе декабрь тысяча девятьсот семьдесят восьмого, они только что переехали, впереди знакомство с новыми одноклассниками, которых он пока не видел из-за дурацкого гриппа… Одноклассники… школа… шестой класс! Точно! Надо хотя бы на учебники посмотреть…
Серёжа осторожно встал и, стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не думать о непривычной обстановке в комнате, медленно подошёл к своему письменному столу. Взял первый попавшийся учебник и… со злостью швырнул его о стену — «Алгебра и начала анализа. 10 класс». Да он даже понятия не имеет, что за анализ такой в алгебре! Единственные анализы, с которыми приходилось сталкиваться Серёже — это сдавать кровь из пальца и мочу в баночке.
— Собирайся, Серёжа, — твёрдо сказал отец (они с матерью стояли в дверях и до этого момента молча за ним наблюдали). — Мы едем в больницу.
Серёжа сжал с досады зубы и пошёл собираться. Даже от завтрака отказался — с расстройства кусок в горло не лез.
Домой вернулись только в четвёртом часу. Сначала Серёжу осмотрел дежурный врач в приёмном покое, ничего кроме лёгкого сотрясения не нашёл, послал на рентген, потом позвал невролога — тот с предыдущим диагнозом согласился, а про память сказал: ничего страшного, такое бывает, правда, причина скорее всего эмоциональный стресс, а не физическая травма. Но в любом случае через несколько дней память должна восстановиться. Физически Серёжа в полном порядке, лёгкое сотрясение только на основании его жалоб ставим. Будет хуже — вызывайте скорую, а так через пять дней к районному терапевту.
Серёжа совсем приуныл. Дома закрылся в своей комнате и стал листать учебники — может, хоть это поможет ему вспомнить? Но нет, формулы — как китайская грамота, в физике тоже ничего не понятно, история с биологией нудны и заумны, по литературе вообще мрак какой-то… Остальное даже открывать не захотелось.
Вскоре с тяжёлым вздохом он оставил своё бесперспективное занятие и уже подумал вопреки рекомендациям доктора выйти во двор пройтись: авось какие знакомые встретятся, как из коридора донеслись возбуждённые голоса. Мать с отцом что-то оживлённо объясняли неизвестному гостю, несколько раз назвали Серёжино имя, и Серёжа прислушался.
— Иди к нему, — взволнованно сказала мать, — мы специально не будем предупреждать. Вдруг эффект неожиданности сработает?
— Хорошо, тёть Надь, я понял, — согласился парень (а по голосу Серёжа определил, что это очень молодой мужчина или даже подросток).
— Ты извини, что не рассказали сразу, — вмешался отец, — но сам понимаешь, мы перепсиховали, да и тебя не хотели волновать. В такой-то ситуации. Ну, иди…
Серёжа отскочил от двери и мигом сел на диван. Пригладил вспотевшими руками волосы, расправил зачем-то покрывало и стал ждать. Кто сейчас войдёт? Может, это тот самый Макар, про которого несколько раз вспоминала сегодня мать? Надо было хотя бы спросить у неё, о ком именно она говорит?..
Дальше додумать Серёжа не успел, потому что дверь отворилась, и… всё, что он смог сделать, это раскрыть рот и тупо вылупиться на гостя. В комнату вошло его собственное отражение, то самое, которое так напугало Сыроежкина утром.
— Здравствуй, Серёжа! — приветливо улыбнулся двойник и присел рядом.
— Т-ты не М-макар… — только и выдавил из себя Серёжа.
— Нет, — улыбка гостя сразу погасла, а лицо приобрело болезненно-сочувствующее выражение. — Я — Эл. Элек, твой брат.
— Брат?.. — повторил Серёжа и ещё больше вытаращил глаза — он почти смирился с тем, что из его жизни выпали целых четыре года, но принять тот факт, что за это время он каким-то чудесным способом сумел обзавестись братом, да ещё близнецом, от оказывался категорически.
— Не волнуйся, — «брат» улыбнулся опять, и Серёже стало немного легче — улыбка у близнеца была такая тёплая и ласковая, что невольно захотелось прижаться к нему, закрыть глаза и хотя бы на время забыть о том ужасе, в который этим утром превратилась его спокойная и налаженная жизнь.
Элек словно услышал Серёжины мысли — сам обнял его, зарылся пальцами в волосы и чмокнул в макушку.
— Ничего страшного не случилось, Серёж, — сказал Эл. — Скоро ты всё вспомнишь. А пока, чтоб тебе было немного веселее, я расскажу, откуда я взялся. Хочешь? Это целое приключение!
— Давай! — с энтузиазмом поддержал его Серёжа: послушать чужую историю ему сейчас хотелось гораздо больше, чем выслушивать что-нибудь «новое» о себе.