— Всё у вас будет хорошо, не переживай.
Макар прикрыл глаза и невольно дёрнулся, словно хотел положить голову на плечо Элу. Потом немного отстранился и смущённо сказал:
— Прикинь, нас моя бабка вчера чуть не застукала! Я пересрался весь — до утра психовал: расскажет родителям, не расскажет?
— Да ты что!.. — автоматически сказал Элек. Он так залюбовался ярким румянцем, залившим почти всё лицо друга, вспомнил как хорошо было прижиматься губами к его горячим щекам, когда занимался с ним любовью, что не сразу понял, о чем тот говорит. — За чем она вас застукала?
— Ну, когда мы целовались-то с Серёжей! Я ж его почти на диванчик-то этот кухонный повалил, и ничего вокруг, значит, не видел и не слышал, только как он стонал, тихо так… Прямо мне в рот. И тут понимаю, что пол скрипит, как будто ходит кто рядом! Я глаза поднял — нет никого, только дверь в ванную хлопнула. Ну, думаю, всё — пропал я: бабка проснулась, пошла в ванную, а кухню-то из коридора, как на ладони видно! И как я СерёХу целовал и тискал, она тоже видела…
— И что же? — с замиранием сердца спросил Элек. Что будет с Макаром, если о его пристрастиях узнают родители, особенно отец, он даже боялся представить.
— Да вроде ничего, — несмело улыбнулся Макар. — Как видишь, жив ещё. Бабка обычно сразу всё моим докладывает, а раз они мне взбучку не устроили, значит, не знают. Пронесло, короче!
Элек потом долго вспоминал этот разговор — больше у них с Макаром так близко пообщаться не получалось: расстраивать Зою, которая Гуся недолюбливала, Эл не решался, а самому Макару было не до него — он с головой ушёл в свои новые отношения с Серёжей.
В конце следующей недели, вернувшись вечером от Зои, Элек почему-то вспомнил о Макаре. Нет, так-то он его и не забывал, но вот уже несколько часов кряду, Макар всё не шёл у него из головы. Вроде бы всё с Гусевым должно было быть хорошо, но Эл так распсиховался на ровном месте, что буквально, как зверь в клетке, ходил из угла в угол по квартире, невпопад отвечая на вопросы родителей: что случилось и как Зоя? И в конце концов решил попусту себя не мучить — плюнул на поздний час и набрал номер Гусевых.
А уже через пять минут, застёгивая на ходу куртку и бросив впопыхах: «Пап, я к Серёже!» он бежал по лестнице, надеясь успеть на последний автобус.
К телефону подошла бабушка Макара и срывающимся от волнения голосом сообщила, что Макара дома нет — два часа назад, ни слова не сказав родным, он сорвался с места и ушёл. И ни разу с тех пор не позвонил. Родители Макара, на заднем фоне пытавшиеся успокоить Серафиму Марковну, её переживаний не разделяли и призывали не паниковать — раньше, мол, Макар часто ни с того, ни с сего под вечер из дома уходил. А бывало даже, что и возвращался только утром. Но Серафима Марковна их не слушала, требовала сейчас же идти писать заявление в милицию, и разумным доводам родственников, о том что никто восемнадцатилетнего парня спустя два часа после его ухода искать не будет, не внимала.
— Но почему вы всё-таки решили, что с ним случилось что-то плохое? — спросил Элек, сам уже будучи полностью уверенным: с Макаром — беда.
— Элек, — со слезой в голосе сказала Серафима Марковна, — твой брат, он так на него кричал! В кухне было слышно, как они на лестнице ругались! И слова такие нехорошие говорил, даже повторять не хочу… Макар после этого вернулся, схватил куртку и ушёл. Бедный мальчик, на нём лица не было!..»
Слушать причитания макаровской бабки дальше Элек не стал, сказал: «Спасибо» и бросил трубку — медлить было нельзя.
Отца не было, и Элека встретила тётка — растерянная и совсем не радостная.
— Серёжа всё вспомнил, — сказала она и беспомощно развела руками.
— Я понял, тёть Надь, — кивнул Элек. — И Серёжа пошёл вразнос?
— Даже не представляю, что на него нашло, — закатила глаза тётка. — Вроде радоваться должен, что поправился, а он… словно с цепи сорвался! К Серёже как раз тогда Макар пришёл, так он его даже на порог не пустил — вытолкал взашей на лестницу, кричать начал, матом крыть! Ничего не понимаю…
— Он у себя? — Эл остановился перед дверью Серёжиной комнаты и вопросительно взглянул на тётку.
— Да. Закрылся с тех пор и только говорит, чтоб его оставили в покое. Может, хоть ты его в чувства приведёшь, Элек?
Элу Серёжа открыл сразу. Открыл и молча уселся к себе на диван, даже «привет» сказать не соизволил.
— Серёж… — начал Эл. Получил в ответ угрюмое молчание и взгляд исподлобья и продолжил: — Что ты наговорил Макару? После этого он исчез.
Серёжа поднял одну бровь, криво усмехнулся, а потом резко поднялся и подошёл к Элу.
— То есть на то, что я всё вспомнил и больше не выгляжу идиотом, на это любимому братику насрать, так? Его волнует только то, куда вдруг подевался его хахаль!
— Не насрать, я рад, что ты поправился, — как можно спокойнее ответил Эл. — И Макар мне не хахаль, он — друг. Я беспокоюсь за друга, Серёжа. Впрочем, ты тоже мог бы поинтересоваться, что случилось с твоим любимым человеком.
— Нет у меня никакого любимого человека! — едва не сорвавшись на крик, огрызнулся Серёжа. — А ты просто не знаешь, что это тварь такая — Гусев!
— Я знаю, что между вами произошло, и понял, что ты его не простил, — сказал Эл, уже начиная терять терпение: время шло, но ничего нового он до сих пор так и не узнал. — Мне надо знать, насколько серьёзно вы поругались. Он может не выдержать…
— Ну конечно, эта блядина попалась на горячем и первым делом побежала жаловаться своему ёбарю! — воскликнул Серёжа. — Одному из. Из скольки, Эл? А? Ты не задумывался, сколько ещё мужиков ебут во все дыры шалаву, с которой ты трахаешься? А вдруг Зойку свою чем заразишь?
— Прекрати молоть ерунду, Серёжа! — прикрикнул на брата Эл и даже встряхнул его за грудки. Потом всё-таки взял себя в руки и уже тише сказал: — Я не сплю с Макаром. А тебя я предупреждал: он — шлюха, ты его любить не сможешь! Предупреждал же, скажешь «нет»? Так вот, ты меня не послушал — ввязался в отношения, для которых у тебя кишка тонка. Так что это ты жалуешься, а теперь ещё и пытаешься переложить всю ответственность на одного Макара!
Эл разозлился: разговор с Серёжей ни к чему не привёл, разве что стало ясно — поссорились они с Гусевым действительно сильно, время шло, а что делать дальше было совершенно непонятно. Наверное, нужно постараться найти Макара, пока он ещё не… Что это за «ещё не» Эл отказался даже мысленно произносить, поэтому просто повернулся и шагнул к двери.
— А ты не охуел ли, братик?! — схватил его за рукав Серёжа и рывком развернул к себе. — Какая, блять, ответственность? Это не я в машине с другим мужиком чпокался! Если ты забыл. А эта тварь даже по заслугам не получила — знал бы ты, как я его уебать хотел!..
— Что ты ему сказал?.. — прошептал Элек. От накатывающей паники у него пересохло в горле и начала кружиться голова.
— Сказал, что с блядями не общаюсь и что знать его больше не хочу. Пусть не подходит ко мне и не заговаривает. Иначе получит пизды. И ещё сказал, что ты был прав — я не умею любить шлюх! Вот всё, что я сказал, Эл, — он с силой сжал Элеку руку и, презрительно скривившись, добавил: — Не бойся, ничего с твоим Гусём не случится — небось опять на плешку потащился, чужими хуями стресс снимать. Он это любит.
Эл ничего не сказал, вырвал у Сережи свою руку и выбежал из квартиры вон, даже с тётей не объяснился. Пришёл в себя только на улице — холодный воздух немного остудил голову и прояснил мысли. Всё же стоило ещё раз пообщаться с бабушкой Макара, вдруг всплывут новые подробности, а может, Макар и сам уже вернулся? На последнее Эл не рассчитывал, хотя и очень надеялся.