Однако, всё же кое-что было для Серёжи сейчас поважнее странных фантазий. А именно, предстоящее завтра важное дело — натурально симулировать перед Ростиком и медсестрой болезнь. Для этой цели Сыроежкин несколько раз повторил про себя заранее придуманные им жалобы на самочувствие, проговорил последовательность действий — когда надо понюхать нашатырь, а когда задрать перед физруком футболку. Физкультурную майку он, кстати, переодел дома заранее, уже выключив свет и собираясь в кровать. Чтобы завтра утром в спешке не забыть это сделать — светить «сыпью» перед одноклассниками в раздевалке не хотелось. Пусть для всех сюрприз будет.
========== 4. Физкульт-привет! ==========
Утром Макар без предупреждения зашёл за Серёжей домой и лично сопроводил его в класс — чтоб у того и мысли не было сказаться больным по-настоящему или завернуть по пути в школу куда-нибудь не туда. И всю дорогу втирал Сыроежкину, чтобы он на всякий пожарный готовился к тому, что симуляция его не сработает, и на физкультуре надо будет выложиться по-максимому. Серёжа психовал, хватался за живот, имитируя внезапное несварение, намеренно спотыкался на лестнице в надежде подвернуть ногу и в результате до конца дня, а физкультура была последним уроком, ходил с Гусём за ручку. Потому что бдительный Макар решил исключить всякую возможность травм, которые Сыроега так и норовил получить, и для страховки (и собственного удовольствия) крепко держал Сыроежкина за руку.
— У тебя «корь», Сыроега, так что не выделывайся, — сказал Макар и, как бычка на заклание, повёл Серёжу на физру.
В раздевалке Сыроежкин снял школьный пиджак, и Макар увидел, что прямо под ним у Серёжи надета спортивная футболка. Это было несколько не то, на что рассчитывал Гусев, и дело тут даже не в традиционном «стриптизе» было. Хитрый план Макара грозил с треском провалиться.
— Чего ж ты прямо в майке ходил, Сыроежкин? — решил проверить свои опасения Гусев.
— Дык, чтоб «сыпь» заранее никто не просёк, — удивился недогадливости товарища Серёжа. — И вообще, я её берегу, чтоб не стёрлась. Вот, как вечером переоделся, так в этой футболке и хожу, — он считал, что поступил очень предусмотрительно, и странной реакции Гусева не понимал.
— Бляха муха! — схватился за голову Макар — он и подумать не мог, что со вчерашнего дня Серёжа ни разу хотя бы на свой живот не взглянет. Его, конечно, ещё с утра насторожило то, что Сыроежкин ни словом не обмолвился о проблемах с «сыпью», но чтобы настолько не соображать!
— Чё не так, Гусь? — занервничал ещё больше Сыроежкин.
— Всё так, пойдём в зал, — обречённо вздохнул Макар, даже «гуся» проигнорировал, и потянул Серёгу к выходу.
Вовка с Витьком были уже на месте и о чём-то трендели, расположившись рядом со шведской стенкой. Увидели Макара и конвоируемого им Сыроегу, оживились.
— Значит так, — начал Макар, прислонив Серёжу к стенке. Одной рукой обнял его за плечи, а другой стал похлопывать (или всё-таки поглаживать?) Сыроежкина по животу. — Если Ростик тебя заставит показывать, что ты умеешь, иди первым делом на перекладину. Подтянешься разочек, он сыпь увидит, и порядок, — Макар вытащил край Серёжиной футболки из спортивных трусов, в которые Сыроежкин по неосмотрительности её заправил, и потянул выше. Но вовремя опомнился, отпустил майку и стал опять поглаживать Серёжу по животу и груди. Серёжа стоял, как будто в прострации — то ли от действий Макара, то ли просто уже перепсиховал.
— Точно-точно, он заразы боится, — подтвердил гусевскую мысль Смирнов.
— А потом нюхай то, что я тебе дал, — напомнил Сыроежкину последовательность действий Корольков.
Серёжа очнулся и с готовностью продемонстрировал Королькову зажатую в кулаке ватку с нашатырём, а Макару и вовсе сунул её в нос, довольно при этом улыбаясь.
«Ой, Ростик его сейчас мордой по залу возить будет, а он играет со мной, чудик!» — прокашлявшись и отплевавшись, умилился Серёжиной беспечности Макар и тоже решил подыграть. Для собственного удовольствия.
— А ты всё-таки зря от растяжения отказался, — призывно двигая бровями, сказал Макар и заломил Серёжину руку с нашатырём за спину. — Верняк, — и, как бы в подтверждение серьёзности своих слов, согнул Сыроежкина пополам. Серёжа охнул и немного подался назад.
«Бля, у меня ж теперь встал из-за него!» — уже слишком поздно спохватился Гусев и попытался отстраниться от прижавшегося к его паху Сыроегиного зада. Но вместо этого резко качнул бёдрами вперёд. Вовка с Витьком молча переглянулись.
— Будешь сильно борзым — выебу, — попытался перевести всё в шутку Макар.
Корольков со Смирновым хихикнули, а Сыроежкин вывернулся из захвата и, небывалое дело — сам весь малиновый, буркнул:
— Себе растяжение устраивай. Верняк. И это я тебя… выебу. Вот.
Витёк с Вовкой заржали в голос, Макар тоже хмыкнул, а сам подумал: «А почему, собственно, нет?»
— Становись! Ровняйсь! Смирно! — нарушил идиллию сиплый голос физрука. Серёжа сразу погрустнел и пошёл вслед за Гусём строиться. Макар оглянулся на пригорюневшегося друга, споткнулся на ровном месте, чудом сохранив равновесие, ругнулся себе под нос и мысленно пожелал Серёге удачи.
Ростик с Васильевым с важным видом знатоков и ценителей рассматривали замершую по команде «Смирно!» шеренгу мальчиков.
«Как на невольничьем рынке, — усмехнулся про себя Макар, вспоминая известную картину из учебника по истории. — Добрый господин, не разлучайте нас с Сыроегой, умоляю!» — всё больше веселился Гусев… и Васильев «услышал» его мысли:
— Первый, что ли? — тренер с интересом посмотрел на Макара.
— Это Гусев. Сыроежкин стоит четвёртым, — поправил приятеля Ростик.
— А Гусев вроде ничего-о! — Васильев продолжал в упор разглядывать Макара.
«Сейчас в зубы будет смотреть и раздеться заставит», — подумал Макар, которому всё ещё было смешно, и сделал шаг из строя, чтоб его было лучше видно. И оскалился во все тридцать два. А что? Зубы у него хорошие.
— Встань в строй, Гусев! — строго скомандовал физрук.
Макар, который уже успел вжиться в роль невольника, печально вздохнул, опустил голову и вернулся на место.
— Не феноме-ен, — прокомментировал Васильеву Ростик.
«Не мудозвон!» — поправил его про себя Гусь.
— Сыроежкин! Ко мне! Начнём? — дал команду Серёже физрук. Тот вышел из строя и замер, растерянно оглядываясь на Макара. — Сейчас посмотришь, — обратился к тренеру Ростик. Васильев с сомнением оглядел Сыроежкина и приготовился смотреть, на что способен Ростиков протеже.
Ну, надо сказать, Боря не зря сегодня навестил своего кореша на работе — последний раз он так смеялся, когда с мамой в детстве в цирк ходил. Потому что мальчик, которого ему пытался всучить приятель, был малость не в себе.
Когда физрук чуть ли не пинками загнал Сыроежкина к турнику, тот с жалобным видом сказал: «А у меня — вот!..» и сунул в лицо ему какую-то гадость, отчего несчастного Ростика чуть не вывернуло прямо на маты. Потом Сыроежкин с большим трудом подтянулся один (!) раз, повис на перекладине как рыбина на леске и стал дёргаться и извиваться всем корпусом. Что он этим хотел показать, Васильев не понял, но выглядело всё очень забавно.