Если говорить отвлечённо, то и лечебный, и общеукрепляющий массаж совсем не всегда приятная процедура — болезненных моментов там тоже хватает. А в гусевской ситуации — и подавно: спина-то у него ещё не полностью прошла. Но, тем не менее, желание опять накрыло Макара с головой. Сильные, местами болезненные, местами удивительно приятные прикосновения теплых рук к обнажённому телу заставляли дыхание сбиваться, кровь бежать быстрее, а мысли в голове и вовсе превратили жаркое тягучее месиво, содержание которого можно было бы обозначить двумя словами: «побыстрее спустить».
— Переворачивайся, — посреди всего этого безумия услышал Макар ровный голос врача.
«Бля, сейчас стояк увидит! — ужаснулся про себя Гусев. — Если б хоть баба была, не так стыдно было бы. Ведь поймёт же, что я так оттого, что меня мужик облапал. Чёрт!»
Но, делать нечего, Макар перевернулся, демонстрируя доктору своё достоинство, которого, объективно говоря, следовало бы не стесняться, а гордиться им с полным на то основанием.
Доктор не отреагировал вообще никак, продолжив работать как ни в чём не бывало, так что Гусев даже немного успокоился и перестал так отчаянно жмуриться. «Может это нормально? Может, у всех так во время массажа?» — мелькнула в голове у Макара успокоительная мысль. Мелькнула и тут же исчезла. Потому что теперь это уже явно был не массаж — руки врача откровенно ласкали его тело: гладили, иногда очень нежно, иногда чувственно и сильно, его живот и грудь, пощипывали напрягшиеся соски, проходились по внутренней стороне бёдер. И в итоге оказались там, где их больше всего желал чувствовать сам Гусев — у себя на члене и яйцах.
Макар с трудом отдавал себе отчёт в том, что происходит, но одно можно было сказать точно — всякий стыд полностью исчез, и было понятно, что и после никакого намёка на стеснение не будет. Денис Евгеньевич умело дрочил ему, одновременно массируя промежность сразу за яйцами, а Макар, уже полностью потеряв связь с реальностью, просто лежал, чуть раскинув ноги и цепляясь руками в края стола, и глухо постанывал через закушенную нижнюю губу. И не сразу сообразил после оргазма, что доктор влажным полотенцем сам вытирает его перепачканный спермой живот.
— Я сам, спасибо, — Гусев перехватил его руку, сел и взял полотенце. — Я тоже могу для вас кое-что сделать, — широко улыбаясь сказал Макар — значительный бугор в спортивных штанах врача и, главное, то, каким жадным взглядом смотрел на своего пациента Денис Евгеньевич, вселяли в Гусева уверенность.
Он слёз со стола, стал вплотную к своему массажисту и, легко подталкивая его, усадил на кушетку у стены медкабинета.
— И ты знаешь… что надо делать? — сбивающимся голосом спросил Денис Евгеньевич.
— Нет, — без всякого смущения заявил Гусев, усевшись на пол между коленями доктора и высвободив из штанов его вставший член. — Но вы же мне подскажете, — Макар игриво усмехнулся и облизал губы: член Дениса Евгениевича ему очень нравился.
Минут через десять, удовлетворённо вытерев натруженные губы, Макар вспомнил, что до сих пор не одет и стал искать свои трусы.
— Эй, Денис Евгеньич, вертай мои труселя взад, — Макар протянул руку за своим бельем, которое в задумчивости мял доктор.
— Конечно, держи, — Денис Евгеньевич вернул Гусеву пропажу, — я просто хотел поговорить с тобой.
— Скажешь, шо не понравилось — не поверю, — усмехнулся Макар. Врача он теперь называл на «ты» и считал, что имеет на это полное право.
— Ну, что ты, очень понравилось, — улыбнулся Денис Евгеньевич. — Особенно для первого раза. Если это и вправду твой первый раз, конечно.
— Первый, — серьёзно сказал Гусев.
— Макар… Я вижу, что ты очень спокойно относишься к оральному сексу между мужчинами, и это замечательно…
— К чему я отношусь? К какому сексу? — не понял Гусев.
— К оральному. Минет, который ты мне сейчас делал. Так вот, я не хочу, чтобы в будущем у тебя были из-за этого проблемы. Макар, надо быть осторожным, — доктор подошёл к своему уже одевшемуся пациенту-тире-любовнику и обнял его за талию. — Не всем можно говорить, что тебе нравятся мужчины. Держи это в секрете от своих товарищей по команде, учителей и родителей. И в будущем будь осторожен с бывшими зэками, милицией, военными, врачами-психиатрами и теми, кто негативно настроен к гомосексуалистам.
— Да понял я, — скривился Гусев. — Сам знаю. Педиков нигде не любят.
— Не просто не любят. За мужеложство есть статья в уголовном кодексе. И хотя я лично не был знаком ни с кем, кого бы по ней привлекли, всё же бдительность терять не стоит. Если бы мы сейчас имели сношение per anus…
— ЧеХо ты опять выражаешься, Денис Евгеньич, — поморщился Макар. — По-русски Ховори, я не такой умный как ты. Непонятно ж ни хрена!
— Если бы я тебя трахнул…
— Да без проблем, хоть щас тебе дам, — перебил его Гусев. — А хошь — я тебя? А то ж я ни так, ни так не пробовал. Мне интересно.
— Макар! — засмеялся Денис Евгеньевич. — Я бы с радостью, но мы пока ограничимся минетом.
— Слушай, ты скажи лучше, что делать-то, если я ото всех скрываться буду? Как я тогда других пидарасов найду? — задумался вдруг Гусев. Перспектива никогда ни с кем не трахаться его очень напугала.
— Гомосексуалистов, Макар, гомосексуалистов, — поправил его Денис Евгеньевич. — И потом, я же тебя как-то нашёл.
— Ещё б не нашёл! — хмыкнул Макар, — Намял мне жопу, увидел стояк. Делов-то! Но я ж не могу так мужиков мацать.
— Я про тебя раньше всё понял, — опять улыбнулся Денис Евгеньевич. — Просто не было случая пообщаться поближе. На медосмотре перед сборами.
— Да бля, на мне написано шо ли? — Макар заволновался — раскрывать себя перед всеми подряд тоже не очень-то хотелось.
— Для некоторых написано, Макар. И потом, есть места, где собираются такие как мы.
— Где это? — Гусеву стало до ужаса любопытно.
— Не скажу. Рано тебе ещё там шл… гулять.
— А хер те сосать, значит, не рано, — хищно оскалился Макар и снова полез доктору в штаны.
— Чшш, — остановил его Денис Евгеньевич, — попридержи коней. Отбой скоро. А завтра я тебя жду.
— В девять буду, — сказал Макар и на прощание жамкнул Дениса Евгениевича за ягодицы.
Васильев с помощником по воспитательной работе уже давно приходили проверить спортсменов, даже болтовня между мальчишками, в которой Макар сегодня принципиально не участвовал, стихла, а заснуть никак не получалось. Подумать только, у Макара ведь сегодня был первый раз! Пусть не совсем полноценный, пусть не с тем, с кем хотелось бы, но… Это было круто!
Макар всё прокручивал в голове то, как он впервые увидел так близко чужой член, как смог его потрогать, рассмотреть, попробовать на вкус. Толстый, перевитый выступающими венами ствол, крупная, глянцевая от распирающей её крови головка с каплей смазки, почти полностью освободившаяся от шкурки… Он и лизал её, и пробовал сосать как коктейль через соломинку, и двигал рукой по стволу вверх-вниз, игрался с тяжёлыми яичками и даже облизал всю мошонку. Денис Евгеньевич аккуратно направлял Макара, подсказывал что и как лучше делать, нежно массировал кожу его головы горячими пальцами… Было так кайфово, что Макар мурлыкать готов был от удовольствия. И пах Денис Евгеньевич так приятно — чистым телом и возбуждением (как может издавать запах такая неопределённая вещь как возбуждение Макар не знал, но нутром чуял — это тот самый запах). Видимо, доктор не обманул — он действительно всё понял про Макара ещё в Москве и, когда представилась возможность встретиться наедине, основательно подготовился. Даже волосы на лобке у него были аккуратно подстрижены. «А яйца! — очередной раз за этот вечер восхитился про себя Гусев. — Ведь пока лизал, никакая волосня в зубах не застряла. Значит, бреет. Хера себе, я тоже хочу так». Макару задним числом даже стало как-то неудобно за свои заросли, которые во всей красе мог наблюдать (и не просто наблюдать) доктор, пока дрочил ему.