Однако, на то, что начало происходить у них на даче, Элек спокойно смотреть не мог. Вся из компания в сопровождении Маши приехала сюда на четыре дня, как раз перед началом учёбы. Ребята расположились в одной, самой большой, тёплой и благоустроенной комнате на втором этаже дома, Маша — в их с профессором спальне внизу. Таким образом, все втроём, Эл, Серёжа и Макар, круглосуточно находились вместе. Днём выходили на воздух, благо за городом для лыж, санок и прочей развлекательной ерунды все условия, а в остальное время грелись в доме.
Первый день Макар держался, Эл это отлично видел. Даже отметил себе, что, наверное, так и проходит их с Серёжей общение в обычном режиме, когда они встречаются только на несколько часов. Но на вторые, и уж тем более на третьи сутки Гусев, не иначе как от постоянного присутствия рядом объекта своей страсти, стал явно позволять себе лишнее и вообще плохо контролировать свои желания. Он буквально раздевал Серёжу глазами, пялился на его задницу, даже не сильно это скрывая, всё время трогал его, обнимал, гладил, ерошил волосы, порывался зачем-то делать ему массаж, помогать переодеваться и всё в таком роде. Серёжа, понятное дело, никакого подвоха в таких действиях не видел и все эти знаки «дружеского» внимания принимал с удовольствием, а иногда и сам лез под прикосновения и тискал товарища (без всякой задней мысли — в этом Громов был абсолютно уверен).
Пару раз Элек даже был вынужден одёргивать Макара, делать ему замечания, когда Серёжа не видит. Макар злился, Эл расстраивался — конфликтовать с другом ему было крайне неприятно. Но когда седьмого утром Маша объявила, что сегодня по плану у них банный день и скоро надо бы уже идти топить баню, Элек плюнул на все условности. Пока Серёжа инспектировал наличие и состояние веников, он отвёл Гусева в сторонку и сказал:
— Ты с нами не пойдёшь.
— То есть как это? — усмехнулся Макар. — Ты отказываешь мне в соблюдении элементарных мер личной гигиены? Вот так вот просто берешь и не пускает меня в баню? — Макар прекрасно видел, что Элек взвинчен и находится на пределе, и, пользуясь случаем, просто издевался над Громовым. За всё хорошее, так сказать.
— Ты отлично понимаешь, о чём я говорю, Макар, — упорствовал Эл. — Ты не пойдёшь со мной и с Серёжей. Можешь идти после нас или перед нами.
— Что за дискриминация, Эл? Брезгуете моим обществом? — съязвил Гусев. — Серёжа, как мне показалось, очень даже не против попариться со мной, — добавил он, многозначительно поведя бровями.
— Я сказал: нет! — угрожающе прошипел Громов. — Ты забываешь наш уговор, Макар!
Гусев знал, что выполнит все требования Громова, какими бы абсурдными они ни были, и оттого ещё больше хотел хоть как-нибудь отыграться на Серёжином брате.
— Та не кипятись, Эл, — улыбнулся Макар. — Ты шо, правда, думаешь, шо я СерёХу изнасилую? Прямо там, в бане, при тебе? — Эл на это только зубами скрипнул — судя по всему, именно так он и думал. — Не боись, я твоего братика не обижу. Ну полюбуюсь на него голенького, спинку потру, веничком оприходую, — Макар довольно поглядел на Элека, которого просто уже трясло от негодования, и продолжил, понизив голос: — А моХу и приласкать, — он демонстративно облизал губы. — Знаешь, у меня это неплохо получается…
— Макар!.. — задыхаясь от гнева, перебил его Громов.
— А может, ты просто ревнуешь, а, Электроша? — Гусев почти вплотную приблизился к Элеку. — Так я и тебе могу… хорошо сделать…
Последняя фраза была явно лишней — Элек дёрнулся, задышал учащённо, посмотрел на Гусева с опаской, и Макар было сам уже испугался — не спровоцировал ли он своими издёвками рецидив громовского заболевания. Спас ситуацию вернувшийся с охапкой веников Сергей.
— Эй, вы чего тут? Стоите, смотрите друг на друга как два петуха — того и гляди подерётесь! — удивился Серёжа. — Чего не поделили-то?
— Да вот, обсуждаем, кто за кем в баню пойдёт, — с трудом натянув улыбку, сказал Эл, и у Макара отлегло от сердца.
— А чего тут думать? — не понял Сыроежкин. — Сначала Маша, потом мы…
— Сначала Маша, потом Макар, а потом мы, — поправил его брат.
— А-а! — протянул Серёжа, хитро улыбаясь. — Я понял — Гусик нас стесняется! Он же даже после тренировки никогда со всеми в душ не ходит, типа ему душевая не нравится, отстой, говорит! — Сыроежкин захихикал, а Макар хотел сначала возразить, что это совсем не так, и ничего он не стесняется, но потом передумал — не объяснять же Серёже истинную причину его отделения от товарищей. Пусть лучше думает, что стесняется.
Эл вслед за братом смеяться не стал, а напротив, посмотрел на Макара с неким подобием уважения. При Громове-то Гусев очень даже посещал душевую, хотя и старался быстрее смыться оттуда. Причины этого Элеку тоже были известны, но вот факт того, что при Серёже Макар перестраховывался и вместе с ним, пусть и в толпе народа, без трусов стоять не рвался, видимо несколько реабилитировал друга в его глазах.
— А давай Гуся с собой в баню затащим, а? — вдруг предложил Серёжа, сам радуясь своей идее. — Мы же вдвоём с ним справимся, верно?! И намоем, и веником его!.. Заодно посмотрим, чего он там стесняется! Может, это нам на его фоне стесняться надо?! — веселился Сыроежкин, с горящими от возбуждения глазами расписывая брату перспективы совместной помывки с Макаром. Сам Гусев, малость офигев, слушал этот бред и думал, что в принципе Серёгина инициатива ему очень даже нравится.
— Нет, Серёжа, это не смешно. Если человеку что-то некомфортно делать при посторонних, надо уважать его право на уединение, — сказал Громов и строго посмотрел на брата. Серёжа сразу осёкся, а Гусь опять офигел, на этот раз уже от Громова — это ж надо так всё вывернуть!
Эпизод с баней не был последней каплей в чаше терпения Макара. То, что её в итоге переполнило, случилось на следующий день утром.
— Ребята, у нас небольшие неприятности, — разбудила их с утра пораньше Маша. — Мне будет нужна твоя помощь, Элек.
Оказалось, что сломался холодильник. Причём, не сейчас, а как минимум два дня назад, просто Маша этого вовремя не заметила. В итоге, все готовые блюда испортились, сырые продукты — тоже, а запас макарон с тушёнкой на четверых человек на почти два дня был явно недостаточен. Соответственно, Машей было принято стратегически верное решение отправиться на ближайший к ним городской рынок за провизией. Ехать решено было в Загорск — он всего в часе езды, а в качестве тягловой силы — взять с собой Элека.
— Возьми Серёжу, — ни с того, ни с сего заявил Элек, чем поставил бедную Машу в тупик. Уж чего-чего, а в помощи родным до этого момента он никогда не отказывал.
— Меня?.. — изумился не ожидавший ничего подобного Сыроежкин. — Ну ладно… хорошо.
— Почему, Элек? — не меньше Сергея удивилась Маша.
— Или мы можем с ним поехать вместе, — вместо ответа предложил другой вариант Эл.
— Нет, — замотала головой Маша. — Нехорошо оставлять здесь Макара одного. Он в гостях, к тому же, случись что — соседей сейчас нет, шоссе далеко, дороги он не знает.
— Я моХу с вами поехать, — вздохнул Макар. Помочь женщине он был не против, но причина, по которой Эл отказался ехать с мачехой, была ему ясна и очень неприятна.
— Нет-нет, ни в коем случае, Макар. Спасибо тебе, но что мы будем за хозяева, если станем эксплуатировать человека, который приехал отдыхать, в то время, как прекрасно можем справиться сами! Так почему ты не хочешь ехать, Элек? Ты плохо себя чувствуешь? — опять обратилась к пасынку Маша.
— Серёжа, пожалуйста, съезди вместо меня, — попросил брата Эл, очередной раз проигнорировав адресованный ему Машей вопрос.