Только Боря, удачно сплавив своё семейство за город кататься на лыжах и приобщаться к физкультуре и спорту, собрался тихо предаться греху пьянства в компании своего приятеля Ростика, как в дверь позвонили.
— О, Дениска! Проходи! Третьим будешь? — искренне удивился незваному гостю Васильев, но тем не менее решил проявить гостеприимство.
— Чисто символически, дядь Борь, здравствуйте! — сказал непьющий Денис и проследовал за хозяином на кухню, где сидел незнакомый ему мужик.
— Знакомься, Ростик, кореш мой, в институте вместе учились, — представил своего собутыльника Васильев.
— Ростислав Валерианович, — важно откашлялся тот и протянул Денису руку.
— Денис, — просто представился парень и, подумав пару секунд, добавил. — Евгеньевич, — ответил на рукопожатие, и сел на свободную табуретку.
— Дениска — Женьки Скворцова сын, одноклассника моего, ну, я тебе рассказывал, — пояснил Васильев. — Сейчас он у нас спортивный врач, не абы кто! Ну, Ростик, наливай! За знакомство, так сказать!..
Допив в два приёма несчастную стопку, которую вопреки его просьбам Васильев успел обновить, зажевав это дело солёным огурцом и куском вяленой воблы, Денис решил, что все приличия соблюдены и можно переходить к главному.
— Дядь Борь, мне поговорить с тобой надо, — начал Денис. — Дело одного моего друга касается.
— Да? — заинтересовался Борисыч. — А я его знаю?
— Да. Это ваш воспитанник. Бывший. Макар Гусев.
— Ох уж этот твой Гусев! — воскликнул Васильев, обращаясь почему-то к Ростику. — Хорош гусь, ничего не скажешь! Такую свинью мне перед матчем с Тиграми подложить…
— Что? Он и у тебя чудит? — хмыкнул Ростик, нацеливаясь вилкой на ржавого вида кусок селёдки.
— Не то слово! — возмутился Васильев. — Представляешь, обложил меня намедни хуями, прямо при всех, и ушёл в середине тренировки. Каково, а? А что, он и в школе безобразничает?
— Ну, не то чтоб хулиганил, нет, — пожал плечами Ростик. — Он просто на уроки забивает, прогуливает днями, контрольные не пишет, у доски не отвечает. Табаком от него теперь всё время несёт за версту. А раньше ведь не курил вообще. Да и не только табаком, если уж начистоту говорить. Сенька его через день на ковёр к директору таскает, на беседы, а потом в учительской корвалолом отпивается. Только бесполезно всё. И родители его ничего сделать не могут.
— Ох ты ж ё-моё!.. — сокрушённо покачал головой Борисыч. — Был же хороший парень, а теперь раз — и трудный подросток.
— Простите, а кто такой Сеня? И, я так понимаю, вы у Макара в школе преподаёте? — решил выяснить детали совсем расстроившийся от всего услышанного Денис.
— Преподаю, — кивнул Ростик. — Физкультуру. А Сеня — это математик наш, Семён Николаевич Таратар. Классный руководитель седьмого «Б». Очень неравнодушный человек и к этому вашему Гусеву питает особую слабость. Переживает, что парня исключить могут, небезосновательно, прошу заметить!
— А ты, Диня, лучше скажи мне, — хлопнув очередную сопку, сказал Васильев, — на какой почве ты с Гусевым сдружиться успел?
— Мм… — задумался Денис, подбирая правильные слова, — Макар же на сборах спину потянул, а я его в строй, так сказать, вернул. Пока он на массаж ко мне ходил, разговорились, потом общаться стали. Так и подружились, — Денис с невинным видом развёл руками, мол, что такого — дружба дело житейское.
— Эх, Дениска, Дениска, — вздохнул Борис Борисыч, — смотрю я на тебя — вроде взрослый человек, профессию солидную имеешь, а с малолеткой дружбу водишь. Пацан же на десять лет тебя моложе! У него интересы ещё детские, а тебе уже жениться пора! Прально я говорю, а, Валерьяныч? — чокнулся с физруком Васильев. — Во! А у меня старшая девка как раз на выданье. Вы ж с Танькой неплохо ладите, а я от такого зятя, как ты, не отказался бы. Так что ты подумай, а то Танюха моя давно по тебе вздыхает.
Денис такого поворота не ожидал и здорово напрягся — обсуждать свою личную жизнь и тем более возможную женитьбу, разговорами о которой его чадолюбивые родители уже успели здорово вынести ему мозг, он не собирался. А тут ещё и невесту ему практически нашли… Вот, что делать?
— Так что на счёт Макара? — попытался вернуться к наболевшему Денис. — Возьмёте его обратно?
— Ну, возьму, конечно. Отчего ж не взять? — хрустнув огурцом, сказал тренер. — Если он вернётся. И публично покается в своём хамском и безответственном поведении! — Васильев даже голос на этой фразе повысил. — Гусев — перспективный спортсмен, талантливый даже, я б сказал. Вот чё с ним случилось? Не пойму… А ты, Дениска, не в курсе часом? Раз вы дружбаны такие.
— Я знаю что с ним, — ответил Денис и, глотнув для храбрости остатки своей водки, выпалил: — У Макара погиб близкий друг. И он винит в этом себя.
— У-у-у!.. — присвистнул Васильев, а Ростик даже кусок хлеба, который жевал, изо рта выронил:
— Сыроежкин?! — в ужасе предположил физрук. Потом, немного пораскинув мозгами, сказал: — Да не, я его вчера в школе видел.
— Я не знаю кто это и подробностей происшедшего — тоже, — уточнил Денис, — но я постараюсь помочь Макару.
— Да, ты уж помоги, — согласился Борис Борисыч, — и чем раньше, тем лучше — а то Тигры нас размажут. Громов один не вытянет…
Дальше разговор зашёл о проблемах воспитания подрастающего поколения спортсменов, и Денис поспешил откланяться — на вечер у него было запланировано ещё одно дело.
По адресу, который был указан в медицинской карте Гусева, дома никого не оказалось. Денис бы, конечно, подождал пару часов на улице, но погода не располагала — минус десять и ветер. Поэтому свой визит к Макару домой он отложил до следующего вечера. В воскресенье Денису повезло больше: дверь ему открыли. Однако, гусевский отец, сказал, что Макара нет, и когда он вернётся, не знает — сын теперь им о своих делах не докладывает и вообще, делает что хочет.
На этот раз Денис отступать не стал — пристроился на лестнице возле батареи, так чтобы и лифты, и дверь Гусевых видеть. Макар появился полдвенадцатого. Вышел из лифта, споткнувшись, и, слегка покачиваясь, направился к своей квартире.
— Макар! — показался из своего укрытия Денис и преградил ему путь.
Гусев замер как вкопанный, похлопал ошалело глазами, потом положил руку на плечо приятелю, больше для собственного равновесия, чем в качестве приветствия, и сказал:
— О, доХтор! Вы ко мне? Так я не болен…
— Серьёзно, Макар? Кто тебя напоил? — сказал Денис Евгеньевич совсем не то, с чего изначально хотел начать разговор.
— Ну… мир не без добрых людей. А вообще… Я и сам могу… позволить себе. Да.
— Откуда у тебя деньги на бухло и сигареты? — строго спросил Денис — уж очень нехорошие догадки приходили ему на ум.
— Деньги-и?.. — протянул Гусев и обнял Дениса за шею, почти на нём повиснув. — Я тя умаляю! Ну разве ж это деньги? — презрительно скривился Макар. — Так, ерунда!
— Ты чем занимаешься, придурок?! — зашипел на малолетнего пьяницу Денис Евгеньевич. Спокойно смотреть, как хороший парень сам губит свою жизнь, Денис не мог: злость пробирала так, что хотелось двинуть как следует этому остолопу. Останавливало только то, что и в ответ тоже прилетит не меньше. — Тебе в этом году шестнадцать — попадёшься: пойдёшь по уголовной статье!
— С чегой-то по уХоловке-то? — отпрянул от него Макар и с возмущением уставился на посмевшего заподозрить его чёрти в чём «клеветника». — Ты мне это не шей, «Хражданин начальник», я чужого не беру!
— Тогда где ты шляешься целыми днями? На что покупаешь курево и выпивку? У родителей деньги берёшь? — не унимался Денис.
— Та Ховорю ж, я — не вор! — выкрикнул Гусев, который от таких наездов тоже завёлся не на шутку. — Шо ты вообще пришёл, на кой я тебе сдался? Я ушёл из Интеграла, всё, мне спортивный врач не нужен!