На следующий день согласно расписанию юниорской команды Гусев вновь приступил к тренировочному процессу в составе хоккейного клуба Интеграл. А сразу после тренировки в раздевалку к юным спортсменам заглянул их спортивный врач и, обращаясь к Макару, сказал:
— Гусев, как переоденешься — обязательно зайди в медкабинет. Учитывая перерыв в тренировках и тот нездоровый образ жизни, который ты вёл всё это время, — доктор сделал паузу и многозначительно посмотрел на Макара, — мне надо проконтролировать, как ты справляешься с нагрузками.
Гусев ответил: «Хорошо, Денис Евгеньевич! Только душ приму», а Элек про себя хмыкнул — известно, какой медосмотр предстоит Макару, и мыться перед такими осмотрами нужно особенно тщательно.
— Пока, Макар, — попрощался он с другом, когда тот, уже полностью приведя себя в порядок, поспешил наверх к доктору.
Почему-то после ухода Гусева Громову стало не по себе. Странное, почти забытое чувство одиночества и отверженности начало постепенно завладевать его разумом. Эл опять почувствовал отвращение к своей человеческой природе, смутные образы из какой-то забытой реальности вспыхивали на миг в сознании и снова гасли. Товарищи по команде прощались с ним, о чём-то спрашивали и уходили. Элек кивал и продолжал сидеть в раздевалке дальше. Сколько прошло времени он не знал, единственное, чем был занят его мозг (или всё-таки процессор?) — это попытки вспомнить кто он такой и каково его настоящее имя.
— Эл! Эл! Пожалуйста, посмотри на меня! Элек, ну же? Ты ведь помнишь меня? Элек!
На полу перед Элом сидел на коленях Макар Гусев, тряс его за плечи, заглядывал в глаза, гладил время от времени по щеке и почему-то просил его вспомнить. Зачем? Он и не забывал Макара.
— Конечно, я помню тебя, — удивился Элек. — Ты — Макар Гусев, друг и одноклассник Сергея Сыроежкина.
— Уф… — выдохнул Макар. А потом внезапно напрягся. — Подожди, ты сказал, я одноклассник Сыроежкина?! Эл, главное, что я — твой одноклассник!
— Макар, ты ошибаешься. Я не учусь в школе.
— Бля-ать! — выругался Гусев, вскочил с пола и стал ходить туда-сюда по раздевалке, ероша волосы у себя на голове и восклицая в пустоту: — Шо ж теперь делать-то, а?
Потом остановился, посмотрел на Элека и строго сказал:
— Имя. Назови мне своё имя.
— Элек. Эл, как Серёжа говорит.
— Полное. Какое у тебя полное имя? Ну, Ховори!
— Элек…трон…ник, — запинаясь произнёс Громов, вызвав у Гусева жалобный стон.
— Да шо ж с тобой опять стряслось, Эл? Хто тебя обидел? — Макар сел на скамейку рядом с Громовым и крепко прижал его к себе, зарывшись носом в белобрысую макушку.
— Меня никто не обижал, Макар. Не понимаю, почему ты беспокоишься. Со мной всё хорошо, просто небольшой сбой в памяти — я не могу восстановить некоторые данные.
— Какие данные? Хромов, ты о чём? Тебя переклинило опять… Сидишь здесь полтора часа уже, твои, наверное, тебя обыскались совсем. Позвонить им надо.
— Я не хочу возвращаться к профессору, — замотал головой Эл.
— Чёрт, Эл, ты что, опять считаешь себя роботом? Серьёзно?
— Макар, я и есть робот, ты разве забыл? — удивился Элек. — И почему ты всё время меня обнимаешь?
Гусев хотел ответить: «Да потому что мне тебя, психованного, жалко. И ещё я боюсь, что ты опять дёру дашь. Сыроега ж без тебя тогда тоже… не сможет, короче». Но вместо этого он сказал совершенно другое:
— Тебе неприятно? — и погладил Элека по спине.
— Да нет, мне нормально, — пожал плечами Элек. — Просто непонятно, почему ты это делаешь. Другие люди со мной так себя не ведут.
Макар продолжал автоматически поглаживать Громова то по спине, то по плечам, а сам лихорадочно пытался сообразить, что же послужило толчком к внезапному расстройству психики Эла, а главное, как вернуть его в нормальное состояние. Обычно, весь этот бред про робота у Эла приключался, когда он оказывался в стрессовой ситуации. Но не каждый стресс действовал на него так. Только что-то, что провоцировало какие-то глубокие личные переживания. К таким вещам относились, например, ссоры с родными, с Серёжей и… проявление к нему сексуального интереса со стороны мужчин.
Вот за эту-то мысль Гусев ухватился — что если этот «триггер» может работать в обе стороны? Риск, конечно, весьма высок — кто знает, не сделает ли Макар ещё хуже, чем есть, вынудив «робота» совершить очередной побег? Но вызывать сюда профессора Громова может быть так же опасно — «Электроник» возвращаться к своему создателю не хочет. И к Сыроежкиным Элек не пойдёт — там же Серёжа, а он типа его «заменяет»…
— Эл, а Эл? — как можно ласковей сказал Макар.
— Я тебя слушаю.
— Ты человеком ещё хочешь стать?
— Хочу, — кивнул Элек. — Только это вряд ли возможно. Серёжа пытался мне помочь, но не получилось… — печально вздохнул «робот».
— Он не знает одного важного способа, как это сделать, — прошептал Гусев Громову прямо в ухо.
— А ты знаешь? — с сомнением поинтересовался Эл.
— А я знаю. МоХу показать.
— Ну, покажи, — улыбнулся Элек. — Я уверен, он не сработает, но мне интересно.
— Ну, не сработает, так не сработает. Мы ничего не потеряем, в конце концов. Только ты, Эл, должен мне кое-что пообещать, — этот пункт в плане Гусева был очень важен — как-никак, учитывая физическую силу Громова в «роботизированном» состоянии, на кону стояло здоровье Макара.
— Что? — заинтересовался Эл.
— Ты не будешь меня бить, отталкивать и вообще делать мне больно.
— Не буду, конечно! — удивился Громов. — Я на такое в принципе не способен. Разве что в воздухе покручу тебя немного, как в тот раз, — на этих словах Элек даже рассмеялся, а Макар лишь понадеялся, что так оно и выйдет.
— Ну, смотри, ты обещал! — сказал Гусев, обхватил обеими руками лицо Громова, повернул к себе его голову и принялся целовать.
Первые мгновения Эл не реагировал вообще, и Макар здорово испугался, что идея его не сработала, и как теперь приводить Громова в адекватное состояние, неизвестно. Затем что-то всё-таки в голове «робота» включилось — он широко открыл рот, пропустил внутрь язык партнёра, стал в такт двигать челюстью и весь подался Гусеву навстречу. Сам прижался к нему и даже обнял за талию. А ещё через несколько секунд начал брыкаться, вырываться и крутить головой. Макар его сразу же отпустил, с опаской ожидая дальнейшей реакции.
— Гусев, ты опять?! — возмутился Элек. — Тебя что, Денис Евгеньевич не удовлетворил, что ты снова ко мне полез? Ведь знаешь же, чем это закончиться может, проходили уже!
— Э-эл!.. — расплылся в глупой улыбке Гусев. — Ты вернулся!
— Да я ещё и не ушёл, а вот ты как-то быстро «от доктора» вернулся. Поругались что ли?
— Да не поругались мы, Громов. Денис меня больше часа жарил — аж сидеть теперь больно! — с чувством высказался Макар.
— Нет, Макар, пожалуйста, избавь меня от подробностей твой половой жизни! — поморщился Элек, видимо живо представив себе эти самые подробности.
— Эл, я тебе Ховорю — с момента окончания тренировки час сорок прошло! — почти выкрикнул Гусев. — Тебя это ни на какие мысли не наводит?