— Тебе уже хватит, — Денис мягко перехватил у Гусева фужер и отставил в сторону. — Или ты хочешь напиться?
— Хочу. И напьюсь, — кивнул Макар. — Или дай мне сигареты, — Гусев мрачнел с каждой минутой, а Денис пытался убедить себя, что никак не понимает причин стремительной перемены его настроения.
— Что тебя тревожит, Макар? Тебе плохо со мной?
— С тобой хорошо, Денис, правда. Но я всё-таки пойду покурю, — Гусев встал, накинул на себя хозяйский халат и пошёл рыться в карманах своего пальто в поисках сигарет.
— Расскажи, в чём дело? — когда Денис пришёл на кухню, Макар уже сидел за столом напротив открыткой форточки и пускал дым, приспособив в качестве пепельницы чайное блюдце.
— Нахера, Денис? — поморщился Гусев. — Зачем?
— Может, я смогу помочь, — пожал плечами Денис Евгеньевич. — Говори, что стряслось?
— Ты знаешь. Всё то же, — вздохнул Гусев.
— Серёжа…
— Да. Он… Всегда — он.
— Брось, не накручивай себя, — нарочито спокойным тоном сказал Денис. — Половина твоих страданий просто из-за того, что ты слишком много об этом думаешь. Всё само пройдёт.
— Денис, — Макар затянулся, выпустил из носа клубы сигаретного дыма и несколько скептически посмотрел на любовника. — Ты разве никогда не был влюблён?
— Ну, почему же? Был, — вполне серьёзно ответил Денис.
— И как ты это пережил? Или у тебя было всё взаимно? — Макар был полностью уверен, что друг его не поймет, ведь вряд ли же он испытывал то же самое.
— Понимаешь, я не знаю, было ли это взаимно. Это случилось со мной в первом классе.
— Блин, Денис, я серьёзно! А ты шутки шутишь. Ещё бы про детский сад вспомнил, — презрительно скривился Гусев.
— Я совершенно серьёзно тебе говорю. Я тогда впервые в жизни влюбился, прямо голову потерял, можно сказать. Или ты думаешь, что дети любить не умеют?
— Не знаю, мне не представить как-то, — засомневался Макар. — Но ты расскажи — интересно же.
— Да всё просто — это мой друг был, Колька. Одноклассник. Конечно, я не понимал тогда, что влюблён. Такая формулировка мне бы и в голову не пришла — мальчик же… А влюбляться можно только в девочек, это я к своим восьми годам твёрдо усвоил. Но я помню, только о нём и думал тогда, при каждом удобном случае тискал его, поднимал, по земле с ним валялся. Я выше и сильнее был, уже тогда спортом занимался. И ужасно его ревновал, когда он с кем-нибудь кроме меня играть начинал. Мы с ним даже дрались из-за этого. Он меня тоже ревновал, я это чувствовал. Я дразнил его специально, чтобы увидеть, как он злится, если я не с ним. Мне это почему-то большое удовольствие доставляло. В общем, я влюбился, пусть и не осознавая этого до конца, и очень хотел как-то свои чувства выразить. А как сказать о том, чего сам не знаешь? Но я нашёл выход.
— И что ж ты сделал? — полюбопытствовал Макар.
— Я рассказал об этом маме.
— Да ты шо! А она? — вытаращил глаза Гусев и даже со своего места встал. — ОтруХала небось?
— Нет! — усмехнулся Денис. — Я же хитрый. Я ей о своей любви рассказал, а не об объекте этой любви. Объект я назвал совсем другой.
— Как это? — ещё больше удивился Макар.
— Ну… Я сказал, что влюбился в Свету. Света тоже с нами в одном классе училась. Она такая маленькая была, прям как Колька. И очень на него похожа. Мне несложно было представить. Ну, и я тогда сам верил, что влюбился именно в неё. Ведь я видел в ней Кольку.
— Ну ты жук! — улыбнулся Макар. — А мать что?
— Мать сказала, что это хорошо, и надо тогда с этой Светой подружиться. А я сказал, что не могу — боюсь и стесняюсь. Я действительно не знал, как к ней подступиться, у нас и общего-то ничего не было. Кроме моих фантазий относительно её сходства с лучшим другом, — доктор автоматически потянулся за сигаретой и, сделав пару затяжек, задумчиво произнёс: — Мне тогда казалось, что он тоже ко мне что-то испытывает. Но этого я так и не узнал…
— Ух ты… А потом чего с ним было? Разлюбил? — Макар затушил свой окурок и внимательно уставился на приятеля.
— Да ничего такого не было. Мы так и дружили до седьмого класса. Ссорились периодически, мирились… Коля ко мне очень привязан был, пусть и как друг. Я его любил, да… И постепенно стал это осознавать. Понимать, что все мои многочисленные подружки, которых за эти годы было немало… — Денис опять затянулся и медленно выдохнул, — Так вот, каждая из этих девочек была чем-то похожа на Колю. Какой-то одной чертой, или сразу несколькими — в таких я был «влюблён» по уши. Знаешь, — он посмотрел на Макара и как будто сквозь него, — цвет глаз, волос, форма носа или походка. Интонации, жесты, смех… Это и был мой Колян. Я любил его в них и боялся честно себе в этом признаться. Пока не вляпался в одну некрасивую историю.
— Ты к нему шары подкатил, а он тебя послал? — резонно предположил Гусев.
— Нет, всё хуже было. Как я тебе уже говорил, я эту мысль, что влюблён в него, от себя гнал как мог. Не хотелось мне педиком быть. Я их тогда, мягко говоря… не уважал совсем. Как все, короче, относился. А сам, значит, мучился оттого, что хочу дружбана своего трахнуть. Вот… Ну, и иду я как-то поздно вечером с тренировки домой, темно, фонари не все горят. Прохожу мимо соседней подворотни, мне в следующую, и краем глаза замечаю там парочку. Мне она в первую секунду знакомой показалась. А потом до меня дошло, кого же я увидел! Это друг мой Колька был, моя, так сказать любовь… А с ним — приятель его, Тимка, тоже наш одноклассник. И они… целовались.
— Фига себе! — воскликнул Гусев. — А ты чего?
— Я глазам своим не поверил. Не мог поверить… Чтобы Коля, которого я так хочу, и с другим… Не с девчонкой, а именно с парнем! С Тимкой, который меня одним своим видом всегда бесил! В общем, спрятался я за угол и стал подглядывать. Они целовались, Тимка прижимал к себе Колю, лапал его, за задницу мял… Я не помнил, как тогда домой добрался, вообще не помнил ничего вплоть до следующего учебного дня, когда на первой же переменке прикопался с каким-то пустяком к Тимке и избил его. Серьёзно избил. Он тоже высокий был, крупный, но в отличие от меня драться не умел совершенно. Колька его тогда защищать кинулся, но куда ему? Я его просто отшвырнул подальше, он и сделать ничего не мог. Потом меня другие ребята от Тимофея оттащили. Скандал был — на всю школу! Мать с отцом, понятное дело, к директору вызывали, меня на учёт в детскую комнату милиции поставили… Родители мои Тимкиным даже деньги какие-то платили, чтоб вину мою загладить… И никто ничего понять не мог — я ж всегда отличником был, не хулиганил, не дрался… А тут раз и…
— А Колю ты тоже того… побил? — испугался задним числом Макар.
— Нет, что ты! Хотя я хотел, да. Я был на него зол. Но побить так, как Тимку… не! — затряс головой Денис, словно отгоняя наваждение. — А вот он меня пытался. Тиму же в больницу увезли, а Кольку с ним не пустили, он в школе остался. И после уроков меня подкараулил у дома. Кинулся, как дикий зверь, ничего не соображал от бешенства!.. Сдохнуть мне желал — ну, это самое культурное, из его слов было. Знаешь, Макар, я испугался. Но не его агрессии, хотя, если говорить серьёзно, при таком напоре, будь Колька чуть покрупнее, он бы меня уработал. Я испугался его ненависти. Он, вообще, отходчивый, и я это прекрасно понимал, но в тот момент он был готов меня убить… — Денис невесело усмехнулся и полез в шкафчик. Как оказалось, за початой бутылкой Столичной. Плеснул себе стопку, выпил и, не закусывая, продолжил рассказывать. — Это очень больно, Макар, когда человек, которого ты любишь, ненавидит тебя… И ты знаешь, что виноват в таком отношении ты сам. Эх… В общем, Колька пытался мне врезать, а его скрутил. Крепко так скрутил и прижал спиной к своему животу. Он брыкался, старался ударить меня головой… Напрасно. Я держал его, у него не было шансов вырваться. А я… я просто со всей страстью прижимал к себе любимого человека и боялся, что если выпущу его из рук, он не просто в морду мне даст, он исчезнет навсегда из моей жизни… — Денис вздохнул и налил себе ещё.