— Я… схожу… в ванную, — прокашлявшись, сказал Макар, когда полностью удовлетворённый и несколько измотанный новыми ощущениями Громов уже расслабленно лежал на диване. — Ты же, наверное, не захочешь смотреть… как я…
— Захочу, — не дал договорить ему Громов. — Дрочи здесь.
Гусю дважды повторять не пришлось — он тут же расстегнул ширинку и принялся за дело. Эл с любопытством смотрел, даже губу закусил, до того ему интересно стало. Крупный член, тяжёлые яйца, коротко постриженные рыжие волосы в паху — всё это Элек много раз видел и раньше, в душе после тренировки. Но вот в «работе» — до этого момента никогда. Очень хотелось помочь другу, самому вязь в руку его член и доставить удовольствие, тем более учитывая, как только что «обслужил» его Макар. Однако, Громов так и остался простым зрителем — не решился, испугался, что его опять переклинит. И даже, когда Гусев, чувствуя приближающийся финиш, попросил разрешения кончить ему на живот, Элек ответил отказом. Смутное чувство, словно всё это — и чужая сперма на теле, и чужие члены, пальцы и языки внутри — уже было в его жизни в какой-то параллельной реальности или могло быть, миновав Эла лишь по счастливой случайности, не давало расслабиться и отпустить ситуацию. От полового контакта с мужчиной Эл неосознанно ждал боли и унижения, и счастье, что сейчас с Макаром он смог пройти по тонкой грани и не свалиться в пропасть безумия. Больше рисковать не хотелось.
***
— Оставайся сегодня у меня, — предложил Громов, разливая по стопкам профессорский коллекционный Наири, с которым Макар так по-варварски обошёлся в начале их «свидания». — Мне скучно, завтра выходной, тренировки тоже нет. Ничего такого я тебя больше делать не заставлю.
— Ой, брось, Эл, мне всё понравилось, я ещё могу — только свистни, — отмахнулся Гусев и чокнулся с Элом за его здоровье, так сказать. — Скажи лучше, тебе от профессора не влетит, что ты его добро так разбазариваешь?
— Папа знает, что я практически не пью, и доверяет мне. Скажу, что угостил друзей, — пожал плечами Эл. — У него хорошая винотека, и одной бутылки Армянского коньяка ему явно не будет жалко. Так что пей, я сейчас ещё и покормлю тебя, — сказал Громов и достал из холодильника большой кусок холодной буженины, приготовленной перед отъездом заботливой Машей.
— Ого!.. — только и смог сказать Макар — нечасто ему приходилось есть такие блюда. — Может, у тебя ещё и икра красная завалялась?
— Сейчас сделаю тебе пару бутербродов, — просто сказал Элек.
— И с чего такая щедрость? — полюбопытствовал Гусев, жуя буженину с хреном и с вожделением поглядывая на икру. — Я, конечно, понимаю, что вы не бедствуете, но всё-таки?
Эл хотел было уже сказать, что раз продукты в доме есть, не прятать же их от друзей, но осёкся. Посмотрел на Макара, который сидел, с чувством уплетал деликатесы и облизывал свои красивые полные губы. Ещё пятнадцать минут назад эти самые губы делали Элу так хорошо, что живот до сих пор сладко сводит при воспоминании об этом. А пару часов назад — точно так же хорошо, но какому-то другому мужчине. А до него во рту Гусева был ещё чей-то член, и ещё, и ещё… Сколько их всего было, таких членов, получивших разрядку в глотке его друга? Элек даже представить себе боялся. Никто из этих незнакомцев не испытывал к Гусеву никаких чувств, помимо похоти, им всем было плевать на него — красивый и дешёвый спермоприёмник, вот чем был для них Макар.
«И ведь ты же даёшь это делать с собой добровольно, сам предлагаешь! Людям, которые совсем не любят тебя, в отличие от этого твоего Мити, или Дениса Евгеньевича, или… или… меня… — Эла вдруг охватила такая не то обида, не то злость на Макара, что он в ответ на его вопрос об угощении только усмехнулся криво и сказал:
— Ну как же, тебе ведь платят твои клиенты? Вот и я плачу. Продуктами питания.
Макар перестал жевать, с трудом проглотил то, что было у него во рту, и молча уставился на Эла. Видимо, не нашёлся с ответом. Да и что, в самом деле, скажешь против правды? Эл с каким-то болезненным удовольствием отметил себе, как залился краской Гусев — значит, не совсем ещё стыд потерял, и добавил:
— Или ты предпочитаешь деньгами?
========== 19. Жаркое из гусятины ==========
Гусев знал, что пьянство до добра не доводит — гудящая с утра голова и дикий сушняк были лишними тому подтверждениями. И это ещё повезло, что родителей дома не оказалось, и Макар был избавлен от выслушивания очередной порции упрёков и нравоучений. Но как, скажите, было не напиться, когда вчера такое случилось?!. Его маленькую грязную тайну узнал человек, который о ней должен был узнать в последнюю очередь! В предпоследнюю, если говорить точно. Макар думал, что на месте умрёт, когда его, выходящего из кабинки общественного туалета, как раз после очередного отсоса, встретил Элек Громов.
Надо сказать, к Элу у Макара было неоднозначное отношение. Милый, правильный, слегка занудный Серёжин братец с трогательным сдвигом по фазе являлся таковым только с виду. Гусь-то давно просёк: Громов в некотором смысле самый настоящий робот — не зря он себя таким когда-то считал. Эл, если сочтёт целесообразным, человека пополам сломает. С Гусева, собственно, и начнёт. Вот и вчера, как отреагировал Элек, едва узнав о не самом достойном гусевском хобби? Правильно, тут же принялся его шантажировать. Способ беспроигрышный на самом деле, уже не раз срабатывал.
Вообще, поиздевался Громов над ним знатно — не единожды, образно выражаясь, мордой по столу провозил: зубы чистить заставил, рот «дезинфицировать», а потом ещё и «услуги оплатил». Чтоб, значит, знал, шлюха, своё место и не выпендривался. Макар всё молча проглотил, и в прямом, и в переносном смысле — а куда иначе деваться? Ни о его наклонностях, ни о постыдном способе проведения досуга ни родители, ни, тем более, Серёжа знать не должны. Так что профессорский коньяк после всех перенесённых унижений, пришёлся Гусеву весьма кстати. А что касается предложения денег, то тут Макар только в первую минуту растерялся. Чуть куском буженины не подавился даже. А потом подумал: «Ах ты, маленький сучонок, думаешь, раз ты Серёжин брат, тебе меня чморить можно? Нет, дорогой, тебе это дорого обойдётся. В буквальном смысле дорого!»
— ДеньХами? — серьёзно переспросил Макар в ответ на громовскую издёвку. Отложил в сторону вилку и встал из-за стола. — Я действительно предпочитаю деньХами. Но мы не оХоворили это заранее. Поэтому сегодня я сделаю тебе скидку.