– Не ной. Инструкция – наш рулевой.
Верест постучал в ворота – деваться некуда. Министр поставил условие без вариантов: никакой гульбы, первым делом контакт с резидентом.
Отворила женщина – если можно так выразиться.
– Мать моя… – ахнул Прух. И в самом деле – если на коротышке природа беззлобно отдыхала, то на этом творении – просто наслаждалась от безделья.
– Добрый вечер, леди, – сглотнув, поздоровался Верест. – Мне купца-посредника Ажена Турбата.
Хозяйка дома уперла руки в бока. Смотрелась она, конечно, сногсшибательно – крохотные глазки на обрюзгшей физии, гладко переходящей в туловище.
Прух куда-то подевался. Ни справа, ни слева его не было.
Хозяйку потеснил мужчина средних лет – тоже не слабачок, с совершенно тоскливой миной.
– Ярга, в дом, это ко мне! – заорал он. Очевидно, в дела мужа хозяйка в наглую не лезла. Опомоив взглядом визитеров, ушла к своим тазикам, а мужчина вытер рукавом пот со лба.
– Слушаю вас внимательно.
– Вы не продаете ковры ручной работы? – сочувственно осведомился Верест.
Мужчина вздохнул.
– Были в начале месяца, когда приходил бриг из Карабара. Увы, кончились… Да и черт с ними, проходите, господа, – он с готовностью освободил проем. – Налево и в дом. Вы уж извините, – он, как мог, слепил улыбку. – Мы тут с женой немного повздорили.
– Да ничего, семья должна быть с кулаками, – улыбнулся Верест. – Есть только два способа командовать женщиной. Но никто их, к сожалению, не знает. Не берите в голову.
Турбат засмеялся.
– Отличная шутка, приятель. Сами выдумали?
– Куда там, – помотал головой Верест. – Классики подсказали.
Украшением стола являлась отнюдь не хозяйка (эта особа, слава всем тутошним богам, еще не опустилась до застолья с мужчинами), а хитро дутый сосуд с солоноватой джиндой – местной самогонкой. Надо отдать должное, неплохой.
После первой хозяин кусками просветлел.
– Кушайте, – разложил он по тарелкам и подтолкнул гостям картошку с какой-то пожилой дичью. – Знал я, что вы прибудете, еще третьего дня получил радио. Встречать не пошел, уж не злитесь, нежелательно. Ни к чему оповещать колонию, будто Турбат кого-то приветил.
– Инструкции насчет нас получили?
– Да, конечно. Во-первых, уточнить легенду – ради вашей и моей безопасности. Во-вторых, усилить команду толковым парнем, знакомым с географией континента – особенно Аргутовыми горами и Залесьем.
– Усилить команду? – удивился Верест. – А зачем?
– Вы что, издеваетесь? – купец сдвинул брови и вновь наполнил стаканы. – Вы куда направляетесь, в Гариббу?
– В нее, – кивнул Верест.
– Не мое, конечно, дело, да и самоубийц я повидал на веку достаточно… Я не знаю, куда вы претесь, но, полагаю, ваш маршрут проляжет через Аргутовы горы? То есть прямиком в задницу к Нечисти. А теперь посмотрим в зеркало и скажем, сколько секунд такие, как вы продержатся на ровном месте? Тебе, парень, я бы дал секунд двадцать, а вот этому долговязому красавчику (Прух обиженно засопел) – и секунды бы не дал.
– А третий нас спасет? – недоверчиво спросил Верест.
– По крайней мере, поможет избежать ровных мест, – уклончиво ответил Турбат. – Его поиск – моя проблема, есть тут пара кандидатур. А вот легенду для любопытных давайте обретем сообща. Как с идеями?
С идеями в этот час было хреново. Пришлось мозговать резиденту. Подумав, он предложил такую схему: коротышке Пруху – роль посредника, скажем, по продаже автоматического оружия в обмен на нефтяную концессию, а Вересту с претендентом – роли охранников при этом «VIPe». Верест поморщился. Прух снисходительно признал, что легенда неплохая.
Тогда Турбат озвучил новый вариант: три туриста-гомосексуалиста плывут из Лагории в Гариббу – исключительно пощекотать нервы. Прух поискал на столе что-нибудь тяжелое, чтобы запустить в агента. Не нашел, принялся разминать кулачок.
Купец предложил третий вариант: претендент не светится, Верест – раненый в схватке с пиратами капитан королевского флота Лагории, следует на излечение в «грязевую ванну» под Сарки (где-то у Гариббы), а Прух при нем как бы медсестрой. Прух вновь начал поиски тяжелого предмета, задумчиво остановясь глазами на ополовиненной бутыли. Резидент быстро исправил «медсестру» на «медбрата», но вариант все равно не прошел.
В финале остановились на первоначальном, хотя никому он не нравился, поскольку изрядно смахивал на провальный.
С претендентом познакомились на следующее утро. Абсолютно нормальный мужик с удовольствием рубил дрова. Чистый дворик, опрятное крыльцо, на крыльце абсолютно нормальная женщина на последнем месяце беременности. От печи, выложенной во дворе, тянуло нормальной человеческой едой.
Вонзив топор в колоду, мужик протянул руку.
– Толмак. Я всё знаю. Не в восторге, конечно, сами видите – Орелия вот-вот разрешится, но, думаю, успеем. Начальство не выбирают.
Женщина смотрела на него с грустью, а на остальных – с неудовольствием. Уж ее-то Верест понимал как нельзя лучше. Заранее проникся симпатией – не разоряется, не требует вернуть мужика, понимая, что дело зряшное. Видно, тем и отличаются нормальные бабы от умеренных и законченных идиоток.
– Вы работаете на Колокус? – поинтересовался Верест.
Мужик кивнул.
– Здесь все работают на Колокус. Даже те, кто об этом не подозревает. Проходите в дом, прошу вас. Судя по запаху, олененок не подвел ожиданий.
– Вас неплохо снабжают, – заметил Верест.
– Ну что вы, – Толмак засмеялся. – Кабы нас снабжали олениной, здесь не было бы ада. Мясо добываю сам – в горах. Не удивляйтесь, у меня есть допуск на отлучки из колонии. И кое-какие навыки по объезжанию колдовских капканов.
Пили в меру – не от жадности хозяина, а от охватившего всех волнения. Назревало дело по всем приметам безнадежное, разум требовал контроля – чем не повод потерять интерес к стакану? Но поели плотно – качество приготовления оленины того требовало. В то время, когда колония поголовно потребляла волчатину, охотник Толмак кормил семью деликатесами, убедительно доказывая, что сколько волком ни кормись, а олени лучше.
– На рудник не хожу, – отрезая ломтями аппетитно прожаренное мясо, рассказывал Толмак. – У них там льготы, но не по мне это. Свободу люблю. Уйдешь в земли Отчуждения и бродишь по горам пару дней, от чудес уворачиваешься. Впечатлений – одуреть. Орелия уже и не боится – привыкла. Считает меня заговоренным. Хотя какой я, к черту, заговоренный – просто бегаю быстро. Начальство не возражает: полковнику Гугеру от моих хождений тоже перепадает…
У охотника были грубые руки, обветренное лицо и умные глаза с прищуринкой. Жевал он энергично, пил умеючи, и, похоже, ощущал себя полностью вписанным в этот мир.
– Ты был военным? – спросил Верест. Опытный глаз не обманешь – осанка и манеры остаются с человеком.
– Давно, – кивнул Толмак. – До войны с этой гиблой Нечистью. Альбион расширял границы конфедерации – громил пастушечьи аулы. Доблесть, собственно, небольшая: с пушками на овец. У пастухов еще ружья были с фитильными замками… Я бы в такой позор и не вляпался. Жил в Турмане, на западе Вергилии, служил в тамошней полиции. А потом началось. От дури ума влезли в Торнаго – в край Солиновых пещер – там свинец неосвоенный и мрамор километровыми пластами. Но разве пещерников уделать? Не смотри, что на вид бродяги да пропойцы – налетят из пещер, порубят солдатню – и обратно. А в проходах ловушки ставят: то валун обвалят, то гадюку на плечо швырнут. Покоя – никакого. Какой, к лешим, покой, если юг Торнаго – сплошь пещеры, а выходы – под любой корягой? Пошел я в наемники – платили нормально. А чего бы не платить, когда в живых остаются единицы, а семьи покойников получают лишь треть оговоренной контрактом суммы. Два года носился за бродягами, деньжат скопил. Повезло – сотни боев, восемь раз обновляли бригаду, а у меня контузия, да трещина в предплечье…
– Ты и впрямь заговоренный, – прочавкал Прух. Коротышка даром время не терял – запихивал олененка в рот аж обеими руками.
– Да нет, – улыбнулся Толмак. – Врожденное чувство опасности – возможно. Оно и подсказало бросать эту «халтурку». Уволился – и в Колокус, подальше от страстей: как раз в Предгорье нечисть зашевелилась. Попал на заметку ККБ. Как влез в эту новую кабалу – сам ума не приложу. Плавненько так вышло, без нажима. Предложили работу на севере. Ну, работой не назовешь, а так – присутствием. Подчинение резиденту, а в принципе живу своей жизнью, не особо соблюдая режим. Да я и не в обиде, – Толмак выпил теплую наливку и ударил стаканом по столу. – Жизнь на севере толковее прежней. Люди другие – сволочей поменьше, Орелию опять же встретил – дочурку начальника гарнизона. Слушай, Лексус, а куда мы направляемся? – сменил он внезапно тему.