Слегка отвлекла работа в Трибунале. Разбиралось дело Риты Палладиной, типичной высоконравственной эссенциалистки. К такой Денис даже не сунулся бы со своим предложением.
Вот свидетель по делу, ее жених, казался более вменяемым. Может, с ним и стоило бы поговорить. Но кто знает, как поведет он себя после сожжения невесты? Может, пошлет Дениса подальше… Эх, вот если бы наделить обычного, не зацикленного на Стандарте человека сущностью эссенциалиста! Чтобы все знал и умел, но не боялся применить! Или чтобы… или чтобы…
Денис вдруг вспомнил первые опыты портирования, с изменением личности, с частичной утратой памяти.
— А ведь можно же взять определенный процент от сущности. Лишнюю память оставить за бортом, заменить новой. Гармониевые носители позволяют… Только вот откуда брать данные нового тела? Да и недостающую память? Выдумывать?
А тут еще шеф в штыки принял идею с конвертированием.
— Ты спятил, братец. Я, конечно, не трибунальщик, но за такие опыты сжег бы тебя, не раздумывая. Я отвечать за это не хочу. Да и кого ты собираешься скрещивать?
…Злой, ощущающий себя неудачником Денис сидел в Интернете, на сайте знакомств. Как вдруг совершенно случайно обнаружил две одинаковые фотографии…
И когда он ради интереса выяснил происхождение второго профайла, в его голову пришла гениальная в своем безумии мысль…
А тут еще стихийное желание Севы спасти Риту…
Все получилось само собой.
ГЛАВА 4 Кто я?
Вернувшись домой после драки и едва стащив разодранный, вываленный в пыли костюм, Андрей упал на кровать и моментально заснул. Во сне пришел все тот же кошмар: пламя, Рита, он бросается к ней, вспышка… От вспышки Андрей всегда просыпался. Но сегодня тревожное сновидение тянулось чуть дольше: за ярким светом нахлынула густая удушливая тьма, внезапно стало холодно, подул ветер, а затем Андрей почувствовал, что падает. Падение продолжалось несколько мгновений, прежде чем он, наконец, проснулся.
Рывком сел, но тут же пожалел об этом: перед глазами все плыло, мелькали радужные круги. Рубашка, которую он так и не снял, совершенно промокла от пота, снова хотелось пить.
Выбравшись из-под одеяла, эссенциалист опустил босые ноги на прохладный линолеум и осторожно поднялся. Голова все еще кружилась. Он медленно двинулся на кухню, включил бра над столом, потом плеснул из чайника воды в кружку и стал пить огромными глотками. Электронные часы над дверью показывали двадцать минут пятого.
Сон улетучивался вместе с кошмаром. Расстегивая на ходу рубашку, Андрей отправился в ванную. Включив воду, он окончательно разделся, засунул вещи в стиральную машину, потом залез под душ, с наслаждением подставляя лицо, грудь, спину и все тело упругим прохладным струям. Почувствовав облегчение, завернул оба крана и, сняв с вешалки большое двухцветное полотенце, принялся вытираться.
Через минуту он уже сидел в халате на своей постели, досадуя, что почему-то до сих пор не купил телевизор.
Читать не хотелось, к компьютеру не тянуло. Вновь поднявшись, Андрей подошел к тумбе с магнитофоном и, вставив первый попавшийся диск, включил музыку.
Зазвучала какая-то классика, не слышанная ранее, но приятная. По-видимому, скрипичный концерт. Произведение, написанное в форме сонатного аллегро. Эссенциалисты отдают предпочтение сонатной форме как наиболее гармоничной. Сначала идет экспозиция — показ тем. Две партии: главная и побочная. Одна обычно более яркая, энергичная, задающая тон. Это луч. Вторая спокойнее, она вторит, оттеняет, сопутствует, обволакивает. Это нить. Часто есть еще две маленькие партии, которые связывают эти две. Так бывает в паутине, так же и в отношениях людей: кто-то луч, кто-то нить. Андрей всегда был нитью, нуждавшейся в ярком, чистом, прямом луче. А лучом была Рита.
Думать о Рите было тяжело, и Андрей принялся думать о Стасе.
Стас — лучший друг, так было с ранних лет.
Но друг утверждает, что совсем не помнит его и относится с недоверием. Андрей вспомнил катание на лодке. В тот день он впервые увидел Стаса после долгой разлуки. Тот явно был чем-то поражен. Но чем? Он же сам просил о встрече. Не узнал? Да нет, узнал, сразу по имени окликнул. И с цветами пришел. Почему? Он давно знаком со Светой, это Андрей понял сразу, но ведь Света собиралась встречаться с ним, Андреем.
Андрей тяжело вздохнул. Это, впрочем, совершенно неважно. Стас любит Свету, а ему, Андрею, никто, кроме Риты, не нужен.
Поняв, что больше не уснет, Андрей собрал постель и побрел варить кофе.
Поставив джезву на плиту, опустился на табуретку у стола и, подперев рукой щеку, стал смотреть на подрагивающие лепестки синего огня.