— Костя! — громче позвала женщина. Врач отложил папку.
— Иди сюда, Оксанка, — строго сказал он, с шумом отодвигаясь от стола.
Медрегистратор слегка поджала губы и с опаской приблизилась к нему. Зиньковец усадил ее себе на колени.
— Ты знаешь, кто сейчас приходил? — спросил психотерапевт, внимательно следя за выражением лица женщины.
— Вот этот вот — Латушкин Андрей?
Она не спеша заправила за ухо прядь черных густых волос.
— Тебе это имя незнакомо?
— Н-нет как будто… — Потянулась, чтобы поцеловать Зиньковца, но он слегка отстранился.
— Погоди. Не знаешь? Только не ври!
— Да что случилось, Костя! — протянула девушка слегка обиженно, одергивая короткий халатик.
— Во-первых, он — эссенс. Во-вторых, у него искусственная сущность. Из-за этого — проблемы со здоровьем. В-третьих — его уговорили написать программу, а я не думаю, что в нашем городе много специалистов, программирующих сущность. Ты ничего мне сказать не хочешь?
Оксана покраснела.
— Ты думаешь, что я… Я его не знаю, честно!
— Похоже, и правда не знаешь, — вздохнул Зиньковец, — а вот твой портальщик, я уверен, знает!
— Костя, да ты что, ревнуешь до сих пор, что ли? — Женщина вспыхнула и вскочила с колен. — Я не видела Дэна больше года!
— Мне сейчас на это наплевать! — мрачно сказал психотерапевт. — Меня интересует: по какому праву он калечит жизнь мальчишке? Этот твой Дэн.
Ксана растерянно хлопала глазами.
— Ты говорила, он работает под эгидой Лиги, так?
— Ну да…
— Так вот, ничего подобного. Парень этот, я уверен, в Лабиринте считается погибшим. Никто и понятия не имеет, что он здесь, да еще с измененной сущностью. У него двоится память. У него трясутся руки. А виноват — твой драгоценный Дэн. Он — преступник, как и вся их Контора. И ты, кстати, ему в этом помогала.
Из глаз Ксаны брызнули слезы:
— Костя! Ну ты что! Ну зачем ты так!
Она разрыдалась.
Зиньковец поднялся и обнял ее за плечи. Женщина спрятала лицо у него на груди, продолжая всхлипывать.
— Оксаночка, — уже мягче сказал врач, гладя Ксану по голове. — Да я же о тебе беспокоюсь. Я тебя защитить хочу. Ты должна уехать, немедленно. Возьмем билет до Питера, поживешь в гостинице, пока все не утрясется. Ты же знаешь: Трибунал не будет разбираться — всех сожгут. Как только все закончится, я за тобой приеду.
Ксана подняла голову.
— Так… зачем? Зачем нам… Трибунал? — выговорила она сквозь слезы. — Мальчика жалко, да?
Зиньковец взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
— Мальчика — жалко, да. Его девочка ждет. Он к ней в костер прыгнул, между прочим, — сурово проговорил врач. — А еще мне жалко других мальчиков и девочек, которых ждет потеря личности, если твой портальщик не уймется. Я обязан сообщить в Трибунал.
Он отпустил подбородок женщины.
— Тебе бы… только инквизитором работать! — прошипела Ксана.
Во взгляде Зиньковца сверкнуло пламя, но уже через мгновение его лицо стало спокойным.
— Ты… глупая девочка, — произнес он с расстановкой. — И ничего не знаешь, об инквизиции!
Он повернулся и вышел из кабинета.
ГЛАВА 8 Тестирование
Наступил день первичного тестирования.
Как поработали? Добились ли нужных результатов? Или ушли в сторону? И что теперь?
Этот вопрос с раннего утра красной лампочкой мигал в сознании троих.
Слегка успокоенный визитом к психотерапевту, Андрей проспал без сновидений всю ночь. В половине восьмого вскочил отдохнувшим, распахнул двери на лоджию. В комнату сразу ворвался автомобильный гомон и запах дороги.
Андрей с удовольствием сделал зарядку, побрился, заварил крепкий чай и достал из холодильника остатки колбасы. Есть не хочется, но нужны будут силы.
За завтраком он удовлетворенно отметил, что почти не волнуется. Теперь, когда его положение обрисовалось более-менее четко, можно поискать способ борьбы. Денис — враг, это ясно. Программа — нелегальна. Но Андрей не должен показать, что все понял. Ему надо выиграть время.
Андрей поставил чашку с тарелкой в раковину и отправился в комнату. На вешалке красовался взятый вчера из срочной химчистки костюм. Белые рубашки, как всегда, дожидались в ванной. Андрей подумал и решил перед выходом еще почистить ботинки.
Он оделся и, бегло осмотрев себя в зеркале, направился к выходу.
«А все-таки интересно, что мы там нарисовали», — промелькнула вдруг неожиданная мысль, когда он запирал дверь.
* * *Денис лег, как всегда, поздно, и в девятом часу еле разлепил веки. Руки-ноги, как часто случалось в последнее время, онемели, пришлось растирать их друг о друга. Проклятая сосудистая недостаточность…