Мы прошли мимо станции дальше, к мостику. У нас в городе не хватает больших мостов, поэтому так затруднено движение, но маленькие деревянные, слава богу, в избытке. На том берегу начинался лес.
Я давно не ходил этим путем. Наш город хорош тем, что еще живы вот такие малохоженые места. Просто потому, что они в стороне от дорог, от домов, от заводов. Там водятся белки, там много птиц, там тихо. И — воздух. Как будто за городом. А ведь пройдешь лесной массив — снова окажешься в нашем городе. В другой его части.
Птицы тревожно чирикали перед дождем. Хотя, я не прав: чирикают только воробьи. А эти, серые с красными крылышками красавицы, поют. Тропинку переплетали корни. Мы направились вглубь, ориентировочно — в сторону станции. Справа и наискосок за деревьями виднелись многоэтажки девятого района, слева едва угадывалось одно из зданий «Ангстрема». Вскоре его не стало видно: только сосны, ели, клены, липы, березы, дуб… Здесь много всяких деревьев.
— Свет, я к родителям ездил.
Главное начать, правда ведь?
— А! Ну что ж ты сразу…
— Я не собирался, так получилось. Свет, я узнал такое… Я знаю, кто Катькин отец, Свет.
Вот так. Сразу. Чтоб не передумать.
Как у меня рванулось сердце! Я думал, оно вылетит сейчас. Пришлось прислониться к дереву.
Светка замерла. И так на меня посмотрела… Как будто хотела впитать всего, до капли. А ведь сможет…
— Кто?!
«Катя — моя дочь».
«Света, это я».
«Этот ребенок наш с тобой».
Не знаю, как лучше сказать.
Какие же у нее все-таки глаза… Как море… Я бы мог утонуть в них…
— Ты?!
Что-то я радости не слышу. Больше похоже на ужас…
Я успел рассказать только про мой визит в Тверь, когда на тропинке со стороны «Ангстрема» появились они. И хотя лиц еще было не различить, я сразу понял: это те трое мужиков из парка. Схватил Светку за руку:
— Бежим. Это за нами. Как можешь быстрее.
И мы понеслись, аж в ушах засвистело, замелькали елки, березки, клены…
Она ничего не спросила, не удивилась. Доверилась мне. За эти дни я впервые научился жить, не понимая. Не находя объяснений происходящему. Действовал по наитию. До сих пор получалось.
Мужики припустили следом.
Закапал дождь.
Ни разу еще я не бегал с таким отчаянием. В другое время доводы разума убедили бы меня в полной бесполезности этого поступка. Догонят, и рыпаться не стоит. Но сейчас…
Я еще не все сказал! Я должен уйти! Увести Свету! Я должен… Должен…
Ноги. Легкие. Сердце. Светина рука в моей. Коряги. Скользкая тропинка. Птицы испуганно разлетаются. Шелест хвои. Звук шагов сзади все нарастает.
Свернули с дороги. Дождь усилился. Мокрые ветки хлещут по лицу. Куда бежим — не знаю. Вперед, между деревьями. Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох, вдох… Выдыхать некогда.
Догонят.
А вдруг — не догонят?
А если догонят — убьют?
Не знаю, с чего я это взял. Жить хотелось — Как никогда.
— А ну стойте!
Я рванул еще быстрее, увлекая Светку за собой. Откуда у меня силы? А у нее? И на сколько нас еще хватит?
— Да стой ты, придурок, все равно не уйдешь!
Впереди деревья стояли плотнее, лес густел. Эх, спрятаться бы в этой чаще!
Чаща, в центре города, ага, как же!
Ну еще, еще немного!
Мне кажется или шаги сзади тише? Хорошо бы. Добежим до открытого места, там все-таки люди. Хотя в наше время рассчитывать на помощь людей не приходится. Даже средь бела дня. Даже если тебя убивают. Вернее, если убивают — особенно.
Но мне так хотелось к людям.
— Стас… не могу… больше…
— Еще немного… сейчас… сейчас… а-а-а!!!
Высокий песчаный берег внезапно ушел из-под ног, и мы рухнули с обрыва. Я выпустил Светину руку, кубарем покатившись по склону. Песок летел в глаза, набивался в нос. Ну все, это конец.
Я грохнулся вниз лицом, тут же вскочил, подал руку упавшей Свете, с досадой и страхом посмотрел наверх, ожидая увидеть преследователей. Нет больше сил бежать…
Но никто не появлялся.
Парализованный ожиданием, я не мог оторвать взгляда от высокого берега. Наверное, минуты две мы простояли так, потом посмотрели друг на друга.
— Отстали, что ли? — не поверил я нашему счастью.
Света развела руками.
Мы снова взглянули наверх. Тихо. Никого.
Да не могли они отстать. Передумали, видимо. Интересно — почему. Ну и слава богу.
— Пойдем отсюда!
— Кто это, Стас?
— Кто — не знаю, но я с ними уже встречался. Расскажу, ты слушай.
Кое-как отряхнувшись от песка, мы повернулись к обрыву спиной и шагнули к реке. Сходня в этом месте была чистой и глубокой — еле угадывалось дно. Неудивительно, кто здесь ходит? Замусорить еще не успели.