Прыжок!
Не страшно. Ласточкой вниз. Ветер свистит в ушах. Промчаться сквозь воздушный поток и разбить водяное зеркало. Нырнуть.
Волны смыкаются над головой.
Милицейская «десятка» стояла позади «Логана». Два представителя закона перегнулись через перила, посмотрели на темную воду и отошли обратно.
— Разбился? — озабоченно спросил молоденький лейтенант.
— Да утонул, ты че.
Второй достал из кармана пачку сигарет и, выхватив одну, попросил зажигалку. Лейтенант, не глядя, чиркнул кремнем.
— Утонул или сбежал? Район-то не наш, но… Я бы все-таки проверил на всякий случай, — задумчиво протянул он.
— Ну давай вдоль берега двинем, вдруг зацепился где, — согласился его напарник, затягиваясь. — Психованный какой-то. Сначала пожар устраивает, потом с моста сигает.
— Да мало ли придурков.
— Да вроде приличный, в костюме…
«Менты», не сговариваясь, подошли к «Рено».
— Вечно наши друзья из ЧОПа что-нибудь подбросят… «Задержите, будем благодарны, сами по городу за ним не поедем, как бы чего не так…» То ли и в самом деле нужен он им, то ли стремаются чего. Пробей-ка эту машинку, Серега, — задумчиво протянул милиционер с сигаретой.
ГЛАВА 9 Бросок
С утра громыхала гроза. Стекла в окошке не было, и дождь долетал прямо в камеру. Холодный такой. Осенний…
Появился Петер, облаченный в куртку и штаны.
А я уж думал, он врос в свою черную хламиду. Одежда очень напоминала армейскую камуфляжную форму, только вместо зелено-коричневых тонов преобладали серо-синие. Вроде у нашей милиции что-то похожее. На груди справа и на левом рукаве красовалась эмблема: готическая буква «Т».
Интересно, куда это он собрался.
На завтрак Петер принес мне кашу — овсянку — и жуткую травяную хренотень в металлическом стакане. То и другое — гадость, но я проголодался, как слон.
— Пей, не морщись. Полезно. Женьшень, мелисса, зверобой, лимонник, эвкалипт, — выпалил Онищук скороговоркой.
Опять эвкалипт! Я принюхался: отвар источал еле уловимый запах.
— Почему у ваших эвкалиптов кора в клеточку? — буркнул я.
— В какую клеточку?! А! Да это гибриды переходной зоны. У вас вместе с аквапарком и метро полосатых дубов не выросло? Или фиолетовых берез?
— Нет!
— Ты пей, пей, не отравишься.
— Зачем это?
Странная смесь. Я хоть и не врач, но знаю, что женьшень вроде тонизирует. А мелисса — наоборот, успокаивает. Ее моя мама пьет на ночь.
— Баланс-чай. Предстоит трудный день.
В этот момент вошел Крыса, тоже в форме. Под мышкой он тащил такой же камуфляжный жилет, в руках держал два новых браслета — широких, без цепей и скобок.
Не успел я охнуть, как Петер быстрым движением разомкнул кандалы на запястьях, и груда металлолома брякнулась на пол. Какое наслаждение я испытал, потирая освобожденные руки! Это поймет лишь тот, кому довелось побывать в моей шкуре. Крыса быстро освободил мне ноги, и я будто заново родился.
Но радость продолжалась недолго. Онищук взял у Крысы новый браслет и бросил мне. Я на лету поймал его.
— Надевай манжету. На правую руку.
Металлическое кольцо легко растянулось, пропустив кисть, а потом сомкнулось чуть выше запястья. Как раз над красноватой полоской кожи. Почти не давило — ощущалось как тесный рукав.
Вторую манжету Петер нацепил себе на левую руку и встал напротив меня.
— Смотри.
Он стал медленно поднимать руку с кольцом вверх. Когда она поднялась над головой, я ощутил покалывание под своим браслетом. Петер сделал шаг назад. Какая-то сила потянула мою правую руку вверх. Онищук отошел еще на шаг — руку будто подбросило, она поднялась над моей головой.
— Попробуй опустить руку.
Я попытался и ощутил сопротивление. Похоже на… что же это напоминает? Что-то из физики…
— Понял? Бесконтактные наручники: поле.
— Электромагнитное, что ли?
— Практически. Диапазон достаточный для нормального маневрирования, но далеко не отходи. В случае опасности держись четко позади меня. Все ясно?
Опасности?!
— Какой опасности?
Тем временем подошел безмолвный Крыса и принялся надевать на меня жилет — довольно плотный и тяжелый. Мне не приходилось раньше носить бронежилеты, но, ручаюсь, это он и был.
— Мы куда вообще?
— Скажем так. Мы идем за Всеволодом. Ты идешь с нами.
— Откуда такое доверие? — удивился я. Только что преступником считали — и вдруг на операцию берут, хоть и в браслетах.