Значит, второй эпизод уже вышел. Похоже, «Чёрный Крест» больше не секрет.
— Сегодня вечером его покажут по всем каналам, — добавляет хирург.
Что там говорил Рэнсом? Вы были сущим демоном из ада, сэр. Он имел в виду комплимент, но не думаю, что отец увидит это в таком свете. Я бы уберег его от этой правды, если бы мог.
Хирург принимается за работу, фиксируя мое правое веко и аккуратно извлекая разрушенную линзу оверлея. Когда она убирает ее пинцетом, ко мне возвращается зрение.
— Боже мой, — выдыхаю я, разглядывая удивительные вещи: плакаты на стенах и улыбающееся лицо врача.
Она хрупкая, стройная, бледная и молодая, с черными волосами, заплетенными в аккуратную косу, и черными глазами. Судя по чертам лица, она чистокровная японка.
— Так лучше? — спрашивает она.
— Еще бы.
Я поворачиваюсь, чтобы полюбоваться Лиссой, ждущей у двери. На ней белая рубашка и серые брюки. Черные волосы убраны назад, на лице тревожная улыбка.
— Ты выглядишь великолепно, — говорю я ей с широкой ухмылкой.
Сняв обе линзы, хирург осматривает мои глаза.
— Вам очень повезло, лейтенант, что ваш визор был опущен, когда вы смотрели на то пекло.
Визор всегда опущен. Его невозможно поднять, но я не стал ей этого говорить.
— Роговице потребуется несколько дней на заживление, прежде чем мы заменим оверлей, но, похоже, необратимых повреждений нет.
Позже Лисса говорит мне, что не хочет, чтобы я снова ставил оверлей.
— Если его не будет, Гайденс не сможет смотреть твоими глазами, и армия не будет владеть тобой каждую минуту твоей жизни.
— Он мне необходим...
— Сделай это ради меня, Шелли.
— Лисса, я не могу. Мне нужен оверлей. С ним я контролирую обратную связь от ног...
— Ты можешь делать это через дальновизоры.
— Я не могу носить дальновизоры на боевых выходах!
— Тогда не ходи на них! Ты уже достаточно навоевался. Твоя очередь прошла, ты послужил стране. Пусть кто-нибудь другой играет роль героя.
— Это не роль, Лисса. Я не напрашивался на это.
— Черта с два! Что ты сказал мне сегодня днем? Ты сам выбрал этот путь. Ты сам его выбрал, Шелли. Перед тобой была тихая, благополучная, мирная жизнь, и ты ее не хотел, но тебе не хватило мужества признаться в этом, не хватило мужества сказать отцу «нет, спасибо» и уйти. Вот почему ты выложил то видео. Дело было не в гражданских правах. Ты просто хотел всё встряхнуть, изменить свой путь, разбудить дракона — и получить роль героя без чувства вины. И это сработало. Ты — «Лев Чёрного Креста»...
— Господи, Лисса. Мы даже еще шоу не видели. Я и видеть-то его не хочу.
— Конечно не хочешь. Ты уже отыграл эту роль. Пора переходить к следующей, да?
— Это не роль! Это долг.
Последнее слово осталось за мной, потому что она просто вышла из комнаты. Я не стал ее догонять.
Позже в то же утро звонит майор Чен из C-FHEIT, и я смотрю поминальную службу по Лейле Уэйд на экране телефона. После я спрашиваю его, слышал ли он про фильм «Сквозь прорехи».
— Поверишь ли, как быстро его состряпали? Командование устроило показ сегодня рано утром, но ты сможешь посмотреть его вечером. Отлично сделано, Шелли. Есть чем гордиться. То, что нужно стране, чтобы сплотиться.
— Но майор... «Лев Чёрного Креста»? Серьезно?
— А что поделаешь? — говорит он. — Придется смириться. Стране нужен герой.
Лисса возвращается сразу после обеда. Я наполовину сплю, но когда дверь распахивается, я сажусь. Жалюзи опущены. Свет выключен. Я не вижу ее лица в тенях, поэтому не могу понять, пришла ли она остаться или попрощаться.
— Лисса?..
Она тихо произносит:
— Я не отказываюсь от своих слов.
— Я тоже. Мне нужен оверлей, и я вернусь на службу.
— Шелли. Я злюсь, потому что хочу, чтобы ты был в безопасности. Но это глупо. У нас нет времени злиться, и нет способа уберечь тебя. У нас есть шесть дней. Ты меня простишь?
Я улыбаюсь.
— Разве это не моя реплика?
— Придурок.
Мы пытаемся, очень тихо, простить друг друга. По крайней мере, сейчас — пока мне не поставили новый оверлей — за нами никто не следит.
Вечером показывают «Сквозь прорехи», и майор Чен прав — сделано добротно. Наш штурм — ключевой момент миссии. Мы добываем коды. Мы спасаем пять городов. Мы герои... и ни единого упоминания о Красной Зоне или имени Тельмы Шеридан.
Меня это больше не беспокоит.
В последующие дни полицейские не отходят от меня ни на шаг. И я им за это благодарен. Люди останавливают меня, чтобы пожать руку, благодарят за службу, но когда начинают расспрашивать о «Чёрном Кресте», полицейские вежливо вмешиваются, объясняя, что отвечать на вопросы запрещено.