«Организация» — Кендрик не называет ее иначе — демонстрирует талант в логистике, пока мы движемся на север. На частном аэродроме в Западном Техасе мы переодеваемся в гражданское и пересаживаемся на двухдвигательный турбовинтовой самолет, на котором Кендрик летит на север, в Альбукерке. Там нас встречает женщина, которую Кендрик представляет как Энн Шиму. Она стройная, хрупкая, седоволосая, с военной выправкой.
Она осматривает меня. Робоноги удостаиваются лишь беглого взгляда; ее внимание приковано к моим глазам. Кажется, она пытается заглянуть сквозь них, в самую голову.
— Красную Зону не увидеть, — говорю я ей. — Большую часть времени ее там нет.
Она подтверждает это кивком.
— Красная Зона — фактор, который мы не можем контролировать. Это меня раздражает, но я поддержала твое включение в эту миссию. Я смотрела «Тёмный Патруль» и «Сквозь прорехи». По какой-то причине вокруг тебя всё еще разворачивается некий сценарий. Нельзя знать наверняка, но я думаю, что твое присутствие пойдет миссии на пользу. Мы живем в странные времена, лейтенант Шелли. Нам нужно к ним адаптироваться. — Она протягивает руку. — Желаю вам успеха.
— Спасибо, мэм.
Мы пересаживаемся на крошечный частный джет на пять мест. Шима выступает в роли пилота. Мы с Кендриком пристегиваемся в пассажирских креслах и используем время, чтобы поспать. Он натягивает черепную шапочку и отключается еще до того, как мы достигаем конца взлетной полосы. Я жду, пока мы окажемся в воздухе, прежде чем подумать: Спи. И меня тоже нет. По пути в Джуно мы дважды садимся на дозаправку. Самое большое чудо этого путешествия: несмотря на дефицит и трудности «Комы», бензовоз оба раза ждал нас на месте.
Погода нам благоволит, и мы вылетаем на север из Джуно, приземляясь на заснеженном поле, которое Энн Шима оптимистично называет взлетной полосой. Мы топаем по снегу к кромке воды, где садимся на небольшую лодку, пришвартованную у плавучего дока посреди холодного «нигде». Шима встает за штурвал и велит отдавать концы.
Море зеркально-гладкое и темное. Так далеко на севере в это время года день отступает рано. Ночь сгущается вокруг нас, пока мы идем параллельно берегу. Сквозь рваные завесы низких облаков мерцают редкие тусклые звезды.
Спустя час лодка притыкается к другому доку, скользкому от льда. Нас ждет фигура, у ног которой мерцает фонарь. Когда он наклоняется, чтобы поймать причальный канат, который я ему бросаю, я узнаю сержанта Аарона Нолана. Он одет, как и мы, в гражданское походное снаряжение, но на голове всё та же армейская черепная шапочка.
— Добрый вечер, лейтенант Шелли, полковник Кендрик.
— Рад видеть вас, сержант.
Мы крепко держимся за свои звания, цепляясь за структуру прошлого здесь, в нашем зыбком настоящем.
Закрепив лодку, мы забираем снаряжение. Нолан идет первым с фонарем. Я за ним, Кендрик следом. Шима замыкает шествие со светодиодным фонариком. Сквозь свежий снег протоптана тропа к охотничьему домику в паре десятков ярдов от берега. Это современное одноэтажное здание с темной обшивкой и широкими окнами. Сквозь жалюзи пробивается лишь слабый золотистый отблеск света.
Нолан распахивает дверь. Мы в тамбуре, освещенном светодиодом. Когда я открываю вторую дверь, в лицо бьет поток удушающе теплого воздуха вместе с восторженным хором:
— Ху-я!
Это не должно быть весело, но оглядевшись, я не могу сдержать ухмылки.
Мэтт Рэнсом, Джейни Васкес, Мэнди Флинн, Сэмюэл Таттл, Ванесса Харви и Джейден Мун — они все здесь. Вместе с Кендриком и мной — две трети выживших ветеранов «Чёрного Креста». Нолана не было с нами на штурме — он оставался позади, пряча следы перестрелки на блокпосту, — но он внес свой вклад. Он один из нас.
Здесь только один человек, которого я не знаю: высокий, широкоплечий, седоволосый мужчина. Оверлей фиксирует его лицо, но я всё еще заблокирован и не могу запустить поиск, чтобы опознать его. Здесь, в этой глуши, сотовой связи, скорее всего, всё равно нет, но Кендрик нас представляет.
— Шелли, это полковник Тревор Роулингс, в отставке после тридцати двух лет службы в армии США. Полковник курирует начальный этап подготовки миссии и будет нашим основным связным на всём её протяжении.
Роулингс протягивает руку, и я её пожимаю.
— Смелый выбор вы сделали, лейтенант. Я хвалю вас за это.
— Мы все сделали этот выбор, сэр.