Та смотрит на меня — спокойно и невозмутимо.
— Ещё не поздно спастись, мистер Шелли, но дни всех нас сочтены.
Я бросаю взгляд вперёд, ища Харви, желая, чтобы она уже вернулась и я мог трусливо ретироваться. Джейни стоит в паре кресел от нас, перенося образец ДНК на прозрачную пленку для автоматического анализа.
— И как же лейтенант мог бы спастись? — выкрикивает она, перекрывая гул.
Мы с Шеридан оборачиваемся, оба удивлённые вопросом Джейни, но Шеридан приходит в себя первой.
— Мы очень близки, — говорит она, и хотя ей приходится повышать голос, она звучит как нормальный человек — спокойно, заинтересованно, ни капли не безумно. — Я вхожу в консорциум, финансирующий масштабные исследования по подрыву Красной Зоны. Кибервирус находится в разработке — он уже почти на стадии тестирования, — и когда он будет выпущен в Облако, он выследит каждый аспект Красной Зоны, каждый алгоритм, пока Облако снова не станет чистым.
— Откуда вы знаете, что он сработает? — спрашивает Джейни, не поднимая глаз.
— Потому что лучшие умы кибернетики говорят мне, что сработает.
Джейни поднимает на меня взгляд и, повысив голос, произносит:
— Лейтенант, если есть способ...
Я переключаюсь на личный канал.
— Это туфта, Джейни. Нет никакого магического киберзелья.
Её лицо каменеет.
— Откуда вам знать? Вирусы постоянно рушат программы...
— Если бы существовало что-то способное выбить Красную Зону, это бы уже случилось. Красная Зона сама использует вирусы. Она обязана это делать.
Возможно, Шеридан умеет читать по губам. Она наклоняется к Джейни и говорит:
— Вы должны понять, он ничего не может с собой поделать. Красная Зона говорит его ртом.
— Сержант, вы закончили с тестом?
— Он ещё обрабатывается, сэр.
Я переключаюсь на общий канал:
— Харви, тащи свою задницу сюда.
Тест завершается; комплект автоматически передает результаты полковнику Роулингсу и по адресу, предоставленному Ахавом Матуго.
Харви возвращается. Я велю ей срезать наручники, затем она и Джейни сопровождают нашу массовую убийцу в туалет. Когда Шеридан возвращается, я сковываю ей ноги, но оставляю руки свободными.
— Очень любезно с вашей стороны, мистер Шелли. Я-то думала, вы мне кляп в рот засунете.
Соблазнительно.
— Мэм, мы обязаны обеспечить вам гуманное обращение. Поскольку наше собственное правительство отказалось возбуждать против вас дело за причастность к «Коме», вы предстанете перед международным трибуналом, где будут взвешены улики и определена ваша вина.
Она выглядит ошеломлённой. Может, она думала, что наша цель — обычное похищение ради выкупа, или полагала, что мы — эскадрон смерти, посланный Красной Зоной, чтобы допросить и ликвидировать её, но теперь она понимает: мы нечто совсем иное.
— Это возмутительно. Вы не можете говорить серьёзно. Вы не можете всерьёз верить, что вам когда-либо позволят судить кого-то вроде меня.
— Это случится, — уверяю я её. — Хорошие солдаты готовы отдать жизни, чтобы это произошло.
— Хорошие солдаты? Солдаты — это товар. Их можно купить примерно по четверти миллиона за штуку. Этот самолёт стоит в сто раз больше, чем все вы вместе взятые. И это мелочь. Это меньше тех политических субсидий, которые я выделяю ежегодно. Вы думаете, моим политикам нужно, чтобы я давала показания в вашем трибунале? Вы думаете, мои коллеги позволят мне заговорить? Нет. Им не нужны волнения в их королевствах. Вас подставили, Шелли. Никто из нас не доживёт до того дня, когда увидит зал суда изнутри. Удар уже близко.
Я провожу совещание со своим старшим сержантом неподалеку от постели Кендрика. На этом самолете нет ни офиса, ни конференц-зала, ни надежды на настоящее уединение. Только гул двигателей позволяет сохранить то, что я должен сказать, между мной и Джейни, но это не мешает остальным за нами наблюдать. Харви, Таттл, Мун... они стараются не подавать виду. Шеридан не столь деликатна: она сверлит нас взглядом с другого конца отсека, и на ее затененном лице застыло понимающее выражение.
Я поворачиваюсь так, чтобы она не видела движений моих губ. Джейни тоже смещается, косясь на меня с обидой. У нас открыт личный канал связи.
— Сержант, я должен спросить: кто наш враг?
Она вскидывает подбородок, ее губы кривятся. Я впервые вижу Джейн Васкес открыто разгневанной.
— Тельма Шеридан — наш враг, сэр!
— Верно, сержант. И вы позволили ей играть на ваших чувствах.
— Красная Зона — тоже наш враг. Когда Шеридан намекнула, что есть средство...
— Красная Зона нам не враг. И не союзник. Она просто существует, как погода.