— Дельфи, что, блядь, со мной такое?
— Я вкачала в тебя максимальную дозу эндорфинов, — шепчет она, и в ее голосе слышится дрожь.
— Оба жгута наложены, — объявляет Рэнсом.
Всё это не имеет для меня никакого смысла; это только злит меня.
— Рэнсом, что, блядь, ты делаешь? Сними с меня эту мертвую сестру!
Второй выстрел заставляет меня замереть.
— Противник на земле?
Рэнсом отвечает:
— Нет, лейтенант. Это просто... сержант. Она убивает собак.
Я закрываю глаза, понимая, что Дельфи накачала меня так сильно, что мне мерещится всякое.
— Сержант говорит, было бы неправильно оставлять их здесь умирать от голода, — объясняет Рэнсом.
— Я ее не слышу. Я не слышал, чтобы она это говорила.
— Вам и не нужно.
— Проклятье... — Я нахожусь на грани тирады, когда слышу шаги, чавкающие по грязи. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть.
Джейни проходит мимо нас сквозь обугленные и взорванные остатки поля сорго, направляясь к дороге. Она сжимает в руках штурмовую винтовку, двигаясь жесткими, размеренными шагами. Яфия идет в двух шагах позади нее, шагая в точности так же, словно играя в подражателя, с той лишь разницей, что она не несет оружия. Я вижу кратер, выбитый в ее броне прямо посередине груди. Джейни поворачивает голову, чтобы бросить на меня взгляд. Яфия этого не делает, потому что она больше не настоящая. Ее тело поддерживает только каркас мертвой сестры.
— Ох, блядь, — шепчу я, глядя, как мимо проходят любимые мертвецы. Джейни подчинила экзоскелет Яфии своей системе. Это самый простой способ доставить тело к точке эвакуации — и это значит, что экзоскелет тоже будет на месте для извлечения. Армия захочет использовать его повторно.
Я снова смотрю на экран своего визора. Сообщение о критическом статусе исчезло. Мой взгляд перемещается на затянутое дымом небо.
— Где Дубей? — спрашиваю я шепотом.
— Нас накрыло, лейтенант, — говорит Рэнсом, наконец-то начиная отстегивать ремни, чтобы освободить мои руки от стоек. — Дубей мертв. Яфия мертва. Мы бы все были мертвы, если бы вы не заставили нас бежать тогда.
Я выпадаю из реальности на какое-то время, потому что следующее, что я осознаю — Джейни сидит рядом со мной по-турецки, ее визор прозрачен, а лицо за ним печально и задумчиво. Мой шлем снят. Солнце стоит низко в небе. Оно бьет мне в глаза глубоким оранжевым светом сквозь плотную завесу дыма. Воздух смердит горелыми полями, и мне так жарко, что хочется блевать.
— Что со мной не так? — спрашиваю я Джейни.
— Вы поправитесь.
Она ни за что в это не верит. Я вижу это по ее лицу.
— Ты убила всех собак?
Тонкие линии ее бровей сходятся на переносице, когда она изучает меня. Она не собирается отвечать на мой вопрос, потому что у нее есть свой.
— Что заставило вас запаниковать тогда? Откуда вы знали, что по нам ударят? Вы узнали раньше, чем Командование. Вы узнали раньше, чем Гайденс.
Я облизываю губы. Весь мой рот внезапно пересох так сильно, что я не уверен, смогу ли говорить, но я выдавливаю из себя три слова.
— Я просто знал.
— Он — царь Давид, — говорит Рэнсом. — Бог велел ему увести нас оттуда к чертовой матери, и он это сделал.
— Да? Возвращаться за Лином было идиотским решением, сэр. Богу следовало сказать вам не геройствовать.
— Бог мне так и сказал, — шепчу я. — Я не послушал.
Ее губы кривятся — она в ярости, — словно не может поверить в тот уровень тупости, который ей приходится наблюдать.
— И почему, блядь, не послушал?
Я не знаю, что сказать.
Но когда она поворачивает голову, когда я вижу, как она уставилась на мои ноги, мне становится страшно — так страшно, как не было еще никогда в жизни.
— Скажи мне, — шепчу я.
— Обеих нет, — говорит она, — чуть выше колен.
СВЯЗАННЫЙ БОЕВОЙ ОТРЯД
ЭПИЗОД 2: ПРОСТУПАЯ СКВОЗЬ
Рядом со мной гудит электронное оборудование. Чуть дальше я слышу слабый шепот воздуха, выходящего из вентиляционного отверстия. Запах дезинфицирующего средства смешивается с ароматом свежевыстиранных простыней. Нет ни запаха пыли, ни собачьего духа.
А затем я вспоминаю: собаки мертвы. И не только собаки.
Я содрогаюсь и отгоняю это воспоминание. Его отсутствие обнажает огромную, черную, зияющую яму... в моем теле? В моем разуме? В моей душе? Я даже не знаю, но я уже бывал в этом месте раньше, балансируя на краю этой бездны. Я попадаю сюда, когда на мне нет шапочки.
Меня обдает паникой. Почему на мне ее нет? Кто-то ее забрал? Как раз в тот момент, когда я решаю, что так оно и есть, и что я убью вора, сделавшего это, женщина со строгим голосом произносит: