— Да.
Мои новые ноги и ступни сделаны из матового серого титана. Они очень похожи на кости «мертвой сестры». Крупные шарниры заменяют мне колени. Шарниры поменьше заменяют лодыжки, а еще более мелкие должны обеспечить подвижность придаткам, имитирующим пальцы ног. Это скелет робота, приживленный к моей живой плоти, питающийся калориями, извлекаемыми из моего тела. Кошмарно думать, что это я. Тот «я», которым я стал.
Толстая гипсовая повязка, почти как настоящий гипс, скрывает границу между мной и машиной. Внутри моих бедер постоянные титановые штифты были вживлены в то, что осталось от моей естественной кости. Мои перерезанные периферические нервы, которые раньше контролировали движение моих ног, теперь должны быть соединены с искусственной нервной системой протеза. По идее, я смогу сгибать ноги так, как никогда раньше не мог, а также бегать и лазать — но когда я пытаюсь пошевелить пальцами на ногах, а затем согнуть колено, ничего не происходит. Как будто там ничего нет. Я не чувствую никаких ощущений в ногах; я не чувствую боли.
— Не работает, — говорю я, и по телу прокатывается волна тревоги. Новая иконка мерцает. — Они отключены. Доктор сказал, что пройдет несколько дней, прежде чем твои... оставшиеся мышцы ног заживут в достаточной степени, а нервы прорастут в новые соединения.
Точно. Ну конечно.
Я отправляю изображение в память. Затем снова смотрю на отца.
— Покажи мне разрез на голове. — Там только две бледные линии. Они даже не красные. Хирург проделал отличную работу. — Сделай фото.
В соглашении, которое я подписал, говорилось, что под скальпом, прямо на кости, будет установлена черепная сеть. Хирург объяснил, что на макушке будут сделаны два разреза под прямым углом, затем скальп будет откинут, чтобы можно было приклеить сетку из сенсорных нитей к внешней поверхности моего черепа. Как и шапочка, она должна считывать активность мозга и стимулировать выработку мозговых гормонов, но эта сеть останется там навсегда. Я знаю, что установка прошла успешно, потому что той огромной, черной, давящей пустоты, которую я ощущал перед тем, как отключиться, больше нет.
Мой отец присылает мне фотографию моей головы, и он прав: там особо не на что смотреть.
— Волосы уже отрастают. — Я начинаю поднимать руку. И тут замечаю бежевый рукав вокруг предплечья. — А это для чего?
— Контрольный рукав. Отслеживает частоту сердечных сокращений, артериальное давление, температуру. Возможно, и твое местоположение, я не знаю.
— Передает все данные обратно на родную планету?
— Если родная планета — это пост медсестры.
Рукав не сковывает движений, поэтому я осторожно провожу рукой по щетине на голове.
— Полагаю, теперь я могу отрастить волосы, раз уж больше не буду носить шапочку.
Хотя сразу же решаю, что буду стричься под ёжик. Так это будет напоминать шапочку, пусть даже черную, а не коричневую — и я не буду выглядеть совсем уж чудиком в рядах LCS.
Иконка снова мерцает. Я пристально смотрю на нее, пока не появляется ярлык и я не вижу номер модели. Не отрывая от него взгляда, я шепчу:
— Поиск.
Ответ приходит из моей энциклопедии, которая поглотила информацию из моего нового армейского контракта.
— На что ты там смотришь? — спрашивает отец.
— На новую иконку. Она подписана номером модели черепной сети.
— Врачи занялись ею в первую очередь. Ты чувствуешь от нее какой-нибудь эффект?
— Не напрямую. Я чувствую себя нейтрально, но это хорошо. Я не хочу ничего чувствовать.
Он бросает на меня обеспокоенный взгляд. Он не знает, что я эмо-наркоман, и я не хочу ничего объяснять. Сейчас все нормально. Нет причин говорить об этом. Я чувствую себя в точности так же, как если бы на мне была шапочка, и именно этого я и хочу.
Вечером мне дают таблетку, которая аккуратно вырезает ночь из потока времени. Следующее, что я понимаю — уже рассвет. Я чувствую себя настолько дезориентированным, что проверяю свой оверлей просто чтобы убедиться, что прошла всего одна ночь.
Я пытаюсь сесть. У меня это не совсем получается, но удается приподняться на локте, что позволяет мне взглянуть на панель управления кроватью. Я как раз пытаюсь в ней разобраться, когда входит CNA — сертифицированная помощница медсестры, незаменимый сотрудник больницы для мелких поручений. Это крупная темнокожая женщина с теплой улыбкой и маленькими глазками, которые с удивлением смотрят на меня из-за тонкой прозрачной оправы ее дальновизоров.
— Доброе утро, лейтенант! Уже проснулись? Как спалось?
— Как убитый.
— Лейтенант, у нас здесь так не говорят.