— Шелли, пожалуйста, поговори со мной. Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь полное право...
— Нет! Нет, я не злюсь. Я просто удивлен. — Я не хочу, чтобы она разорвала соединение, поэтому подыскиваю слова. — Просто я был в полудреме, и твой звонок прошел напрямую. Связь просто открылась сама по себе, как... как это бывало раньше, так, как мы настроили это еще в Нью-Йорке... помнишь?
У нее был полный доступ к моему оверлею, так что она могла видеть то, что видел я, и говорить со мной так, будто мы были вместе. Эту функцию отключили, когда я пошел в армию. Я поверить не могу, что Гайденс снова ее включила.
— Я хочу снова увидеть тебя, — говорит она.
Может быть, Гайденс и щелкнула выключателем, но приказ наверняка поступил откуда-то еще... скажем, от продюсера «Темного патруля», ищущего драмы для второго эпизода?
Я не могу позволить Лиссе быть втянутой в это.
— Детка, прежде чем ты снова прилетишь сюда...
— Слишком поздно. — Я слышу ее смущенный смех. — Я не хотела, чтобы ты сказал «нет», поэтому я просто... села на самолет.
К ее иконке не привязан GPS. Она может быть где угодно. Но когда я оборачиваюсь, стеклянная дверь открывается, и она выходит на террасу в шелковистом бледно-зеленом летнем платье и с нервной улыбкой на губах.
Между моим ошеломленным выражением лица и видом моих ног робота ее улыбка меркнет, но лишь на секунду. Она приседает рядом с моим креслом, положив руки на подлокотник для равновесия.
— Ты правда не злишься?
— Я правда не злюсь.
Но когда я расскажу Лиссе о реалити-шоу, она будет в ярости.
Я въезжаю в палату первым. Когда Лисса заходит следом, я нажимаю кнопку на стене, чтобы закрыть дверь. Она скидывает сандалии и забирается на кровать, где садится скрестив ноги, глядя на меня блестящими темными глазами и с серьезным выражением лица.
— Я хочу извиниться...
— Нет. Мне нужно, чтобы ты сейчас просто послушала. Есть вещи, которые тебе нужно знать, а потом ты сможешь решить, что ты чувствуешь.
Она выпрямляет спину и настороженно смотрит на меня сверху вниз.
— Лисса... ты знаешь, что армия всё это время архивировала трансляцию с моего оверлея?
— Да. Ты говорил мне, что они это делают, но это только когда ты в поле, так?
Я поворачиваю голову и смотрю на стену, чтобы ее лицо не попало на запись.
— Это происходит постоянно, когда я не в отпуске. Всё, что я вижу своими глазами, всё, что слышу... это отправляется в архив.
— Ох, блядь. — Я слышу, как ее ноги касаются пола; ее шаги приближаются, пока она не оказывается прямо за моей спиной. — Ты хочешь сказать, что кто-то смотрел, когда мы...?
— Я не думаю, что кто-то смотрел. По крайней мере, не в реальном времени. Но запись есть. Впрочем, они не могут ее использовать или обнародовать. Ты не подписывала отказ от претензий.
— И твоя трансляция идет прямо сейчас?
— Да.
— Спасибо, что сказал, — отчеканивает она каждый слог. — Можешь посмотреть на меня, если хочешь.
Я оборачиваюсь через плечо.
Она стоит скрестив руки на груди, сверля меня пламенным взглядом прямо в глаза. Я разворачиваю кресло.
— Это всё, что ты должен был мне рассказать? — спрашивает она.
— Нет. Есть еще кое-что. — Я объясняю ей про реалити-шоу.
— Черт возьми, Шелли!
— Я не знал, ясно? Пока Эллиот мне не позвонил.
— Как они могут так с тобой поступать?
— Я принадлежу им! Они могут делать что хотят. Но они не могут использовать тебя. Ты гражданская и не подписывала отказ от претензий.
Она указывает на дверь.
— В вестибюлях и коридорах есть камеры наблюдения. Армия может использовать это видео?
Я шепотом задаю вопрос своей энциклопедии, и появляется длинный документ. Энциклопедия начинает мне его зачитывать, но я прерываю ее и признаюсь Лиссе:
— Я не знаю.
— Давай перестрахуемся и будем считать, что могут.
— Означает ли это, что ты сейчас уйдешь?
— А ты этого хочешь?
— Нет! Я же говорил тебе раньше: я люблю тебя. И я говорил это всерьез. Это ты должна решить, что чувствуешь.
Выражение ее лица не меняется.
— Я приехала сегодня, надеясь разобраться с этим, но у нас не будет такой возможности. Я доверяю тебе, Шелли, но я не доверяю армии. Мы всегда были друзьями. Давай на этом и остановимся.
Я не уверен, что мы сможем — и это дает мне надежду. Поэтому я не спорю.
— Надолго ты приехала в этот раз?
Она улыбается, без сомнения, видя меня насквозь.
— Я улетаю сегодня вечером, как и в прошлый раз. Ты превращаешься в дорогое хобби. — Она подходит к окну; смотрит на улицу.