Тишина затягивается, становясь для меня неловкой.
— Хочешь пойти прогуляться или типа того? — спрашиваю я ее.
Она оборачивается; из-за яркого света из окна позади нее мне трудно разглядеть ее лицо.
— Нет. Я хочу поговорить о царе Давиде. Я работаю над теорией, чтобы объяснить его.
Это застает меня врасплох. У полковника Кендрика тоже была теория, но я хочу послушать, что скажет Лисса.
— Я слушаю.
— При всем уважении к твоему другу Рэнсому, я собираюсь отбросить его теорию о том, что это Бог говорит с тобой.
— Я ему не скажу.
Она озаряется улыбкой.
— И я собираюсь начать с очевидного — путь в твою голову лежит через твою шапочку. Думаю, тебя взломали.
Я не выгляжу должным образом удивленным.
Она оценивает отсутствие у меня реакции и кивает.
— Значит, ты уже слышал это раньше. Что ж, хорошо. По крайней мере, армия пытается в этом разобраться.
— Твоя теория идет дальше этого?
— Немного дальше. — Она возвращается к кровати, где снова садится скрестив ноги; голова склонена набок, во взгляде отстраненность. — Важно понимать, что большой смысл маркетингового анализа заключается в том, чтобы отделить причину и следствие от совпадения. В «Пейс Оверсайт» я использую несколько по-настоящему мощных аналитических программ. Я использовала одну из них, чтобы провести несколько исследовательских прогонов, посмотреть, какие закономерности могут обнаружиться. Закономерности могут указывать на источник, на инициирующее событие.
— Так ты охотишься за своим подозреваемым хакером? Ты знаешь, кто это?
Она поджимает губы и качает головой.
— Это неправильный вопрос. Вопрос в том, что это. Что это такое?
Я жду, пока она расскажет.
— Мир держится на массивно-сетевых, самореструктурирующихся облачных вычислениях. Аналитические программы вроде тех, что мы используем в «Пейс Оверсайт», слишком сложны, чтобы кто-то действительно мог их понять. Настолько сложны, что они стали полуавтономными, предназначенными для самокоррекции путем переписывания самих себя.
— Значит, кто-то запустил сложную программу, которой удалось меня взломать. Окей.
— Ну... это может прозвучать как бред, но я не думаю, что мы можем предполагать, что кто-то ее запустил. Серьезные люди обсуждали такую возможность с тех пор, как мы начали переходить на био-вдохновленные платформы...
Она замолкает на полуслове, когда румянец заливает ее смуглые щеки.
Во внезапно наступившей тишине я слышу, как мое сердце бьется слишком сильно. Иконка черепной сети начинает светиться.
— Лисса, кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Просто помни: что бы ты ни сказала, Гайденс может это услышать.
Она делает глубокий вдох.
— Я не против. Я не сделала ничего противозаконного. Если они хотят гоняться за бабочками вместе со мной, я не возражаю. Я думаю, что программа перешла из полуавтономного состояния в полностью автономное, что она переросла свои базовые алгоритмы, продолжает расти и работает без присмотра, функционируя по одному богу известному протоколу. И пока ты не спросил: я не говорю о каком-то великом ИИ-убийце-мародере, внезапно осознавшем собственное существование. То, что это вышедшая из-под контроля программа, еще не значит, что она обладает сознанием. Ей даже не обязательно иметь инстинкт выживания — достаточно лишь адаптивных алгоритмов.
— И ты думаешь, что именно это взломало мою голову? Какая-то сбежавшая программа? — Мой голос звучит пугающе спокойно, учитывая тему и серьезность нашего разговора. — Почему в этом больше смысла, чем в том, что кто-то запустил эту программу?
— Дело в сложности. Это касается не только тебя. Странные события происходят повсюду — те, которые мы описываем словами вроде «предвидение», «интуиция», «совпадение», «удача», «чудо», «благословение», «проклятие», «идеальный момент». Мы используем эти слова, когда случайность перестает быть случайной. Чем больше я ищу такие события, тем больше нахожу. Это как сто миллионов рук гремлинов, подталкивающих людей то в одну, то в другую сторону. Возникает сбой на фондовом рынке, цифры продаж не обновляются, бронь на рейс теряется... и жизни меняются, устремляясь в новых направлениях. Ошибочный номер приводит к тому, что старые враги улаживают свои разногласия. Двадцатый человек в списке ожидания попадает в класс, потому что уведомление так и не дошло до первых девятнадцати. Светофор не переключается, из-за чего автобус опаздывает, создавая временное окно для музыканта, чтобы встретить музыкального блогера, который даст старт ее карьере. Целенаправленные инциденты, ведущие... я не знаю куда.