Именно об отце я думаю, когда говорю Эллиоту:
— Я знаю, что сам просил тебя приехать, но это была плохая идея.
— На тебя давят?
Я не хочу в этом признаваться, поэтому просто пожимаю плечами, но я знаю, что никакой судебный ордер не помешает администратору больницы запретить мне другие свидания, если ей не понравится, что Эллиот здесь.
— Я всё уладил, — заверяет он. — Правда. В обмен на обещание не подавать иск я получил к тебе доступ на время твоей реабилитации — для статьи о человеческих судьбах, посвященной звезде «Темного патруля».
— Да брось. Я же говорил, что не хочу давать интервью.
— Конечно, я знаю. Мне просто нужно немного видео. Это предлог, чтобы находиться здесь.
— Слушай, мне пора. У меня физиотерапия.
Я не скрываю своего раздражения, но он притворяется, что не замечает его.
— Я пойду с тобой. Это будет полезно для пары кадров.
Я направляю кресло вперед, и он идет рядом.
— Знаешь, кого я видел по пути сюда? Тельму Шеридан. Она как раз уходила. Вот у кого я бы с удовольствием взял интервью.
По спине пробегает холодок. Я не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо, наполовину ожидая увидеть, как сквозь стены просачивается красное.
— Ты ведь знаешь, кто она, верно? — спрашивает Эллиот. — «Ванда-Шеридан»? Подрядчик, которому принадлежали те грузовики в «Темном патруле»?
— Она — бездна безумия.
Он бросает на меня задумчивый взгляд, когда мы заходим в лифт.
— Возможно. Наверное, и нужно быть немного сумасшедшим — одержимым, целеустремленным, с полезной долей паранойи, — чтобы вырваться на вершину в таком огромном мире. Нормальные люди за этим просто не поспевают.
Лифт останавливается, заходят двое гражданских, а Эллиот начинает вводить меня в курс дела, рассказывая то, что, по его мнению, я должен знать.
— Тельма может быть немного напряженнее, чем обычно, потому что дела у «Ванды-Шеридан» идут на спад. Одна из их специализаций — спутники-шпионы и экваториальные стартовые платформы для их вывода на орбиту. Но в последнее время у них проблемы. Неисправности ракет. Спутники, загадочным образом отключающиеся. Утерянные данные. Министерство обороны подало на них в суд из-за того, что случилось в форте Дассари.
Лифт снова останавливается. Моя коляска решает, что мы на нужном этаже. Эллиот выходит вместе со мной, говоря:
— Если «Ванда-Шеридан» не подкупит нужных судей, они могут лишиться контракта.
Я нажимаю кнопку остановки на коляске, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.
— Те грузовики «Ванды-Шеридан» — они везли оборудование для постройки мобильной радарной вышки. Ее должны были включить в тот день, когда прилетели «Шикры», но не включили, потому что я арестовал техников.
Что, если моя встреча с педофилами в лесу была не просто случайностью? Что, если это было одно из тех необъяснимых совпадений, о которых говорила Лисса? Дьявол бы не стал возражать против использования маленьких девочек в качестве проституток, чтобы задержать строительство радарной вышки.
Я смотрю на Эллиота.
— Если бы эта вышка работала, мы бы знали, что летят самолеты.
— Ты не можешь винить себя.
Возможно и нет, но если бы по тревоге были подняты истребители-перехватчики или запущены ракеты, «Ванда-Шеридан», возможно, неплохо бы показала себя на рынке.
Я прижимаю ладони ко лбу, уверенный, что схожу с ума.
Эллиот присаживается рядом со мной на корточки.
— Эй, Шелли, ты в порядке?
Я заставляю себя выпрямиться. Эллиот не слышал о красном пятне, которое проступает повсюду; он не слышал теорию Лиссы.
— Это гребаный эффект бабочки, — говорю я ему. — Если бы я не потерял связь со своим ангелом, Гайденс бы отозвала меня назад, я бы не арестовал этих подрядчиков, и мой отряд сейчас был бы в патруле.
Возможно, я дал Эллиоту пищу для размышлений, потому что, проведя со мной всего несколько минут на физиотерапии, он решает, что ему нужно кое-что изучить, и уходит.
Позже мы с отцом обедаем в кафетерии, когда меня находит сержант-интендант. Он выдает мне обещанный планшет: устройство размером с ладонь, с предварительно загруженным моим армейским идентификатором и доступом к военной сети.
— Это чтобы я не пропустил ни одного важного отчета об изменениях в форме или о разрешенном количестве домашних животных в военном жилье, — говорю я отцу.
— Я могу звонить тебе на эту штуку? — Да, у них есть как военные, так и гражданские адреса.