Я отправляю номер ему и Лиссе, а затем привязываю планшет к своим гражданским аккаунтам. Когда с этим покончено, я оформляю заказ на новую форму.
— Очередной захватывающий день в армейском медцентре Келли. — Желаю тебе скучать еще очень, очень долго, — говорит он мне. — Уверен, что именно этого хочешь? Ты же знаешь, что это никогда не заканчивается хорошо.
Он признает это кивком.
— Джимми, я возвращаюсь в Нью-Йорк. Там в офисе разворачивается драма. Я должен быть там. Я не удивлен.
— Думаю, нам повезло, что тебе позволили отсутствовать так долго. Пап... Я просто хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, и я очень ценю, что ты был здесь, рядом со мной, пока всё это происходило.
Он сжимает мое плечо.
— Береги себя и всегда возвращайся домой. Это всё, о чем я прошу.
Информация распространяется неисповедимыми путями. Лисса доказывает это, позвонив мне во второй половине дня и разбудив от сумбурного сна, в котором Рэнсом говорит мне, что я возлюблен Богом, в то время как истребители «Шикра» пикируют на нас обоих.
С благодарностью вынырнув из сна, я прикладываю телефон к уху.
— Привет, любовь моя.
В ответ я не слышу ни одного нежного слова, только вызов.
— Я знаю, с кем ты разговаривал сегодня утром.
Накатывает чувство вины, но голова всё еще чугунная, поэтому мне приходится перебирать список в уме. Был мой отец, физиотерапевт, Эллиот, Кендрик...
— Тельма Шеридан, — говорит Лисса.
Я сажусь, сердце колотится. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, но Лиссе это и не нужно.
— Моя начальница говорила по телефону с представителем «Ванда-Шеридан». Они узнали, что «Пейс Оверсайт» ведет переговоры об исследовательском контракте с армией. Ты знал об этом контракте?
Кендрик упоминал о нем, но я не должен передавать слова Кендрика.
— Буду считать, что знал, — нетерпеливо говорит она. — «Ванда-Шеридан» хотела войти в долю. Моя начальница не заинтересовалась, но она продержала их представителя на телефоне достаточно долго, чтобы выяснить, что они работают над теорией, похожей на нашу. Так что, полагаю, моя идея не такая уж сумасшедшая, как ты думал.
Я должен быть с ней честным.
— То, что происходит в «Ванда-Шеридан», вряд ли можно назвать хорошим мерилом здравомыслия.
Это вызывает у нее легкий смешок.
— Ладно, с этим не поспоришь. Представитель «Ванда-Шеридан» просто взбесился, когда понял, что моя начальница не собирается позволять ему играть. Он пообещал сообщить армии, что «Пейс Оверсайт» скомпрометирована из-за моей связи с тобой.
— Твоя начальница ведь знает о нас?
— Конечно. Она сказала представителю делать то, что он считает нужным, и повесила трубку. Через пять минут она получает панический звонок от армейского связного, который говорит, что Тельма Шеридан угрожала тебе во время беседы, что есть дополнительные опасения по поводу безопасности, и ни при каких обстоятельствах мы не должны позволить «Ванда-Шеридан» стать стороной контракта.
Меня шокирует, что армия раскрыла так много.
— Они отчаянно хотят засекретить ваши исследования.
— Они бы хотели, но мы не берем этот контракт.
— Что? Почему?
— «Пейс Оверсайт» хочет обладать эксклюзивными правами на всё, что мы обнаружим. Если существует вышедшая из-под контроля программа, она работает по всему Облаку, так что это не только проблема армии. По мнению моей начальницы, если мы проведем исследование самостоятельно и если нам удастся выяснить, как и почему эта программа работает, мы сможем конвертировать эти знания в деньги драконьих масштабов.
Мне совершенно не нравятся последствия всего этого.
— Так вот в чем дело, Лисса? В деньгах?
Проходит несколько секунд молчания, прежде чем она говорит:
— Да. Для «Пейс Оверсайт» — да. Именно обещание денег позволяет мне выполнять мою работу, а я хочу ее делать. Я хочу знать, что происходит. Я хочу это понять.
— Что это значит для нас с тобой?
— Это значит, что я не буду работать по армейскому контракту, поэтому не отправлюсь в тюрьму, если расскажу тебе о том, что узнаю. — Снова этот легкий смешок. — Хотя меня могут уволить.
— И потерять все эти деньги?
— Шелли, с тобой дело никогда не было в деньгах.
На следующее утро к моей палате подходит больничный уборщик. Он робко заглядывает в дверь.
— Лейтенант?
Он совсем еще пацан, лет девятнадцати. Гражданский, так что я не заморачиваюсь с формальностями.
— Привет. Чем могу помочь?