Я хмуро смотрю на свои титановые ноги, вытянутые и безжизненные, на кровати.
— Что-то я не сияю.
— Это еще не конец, милый.
Для меня, может, и нет. Но всё кончено для Яфии, для Дубея, для всех тех безымянных трупов, которые я закопал на деревенском кладбище. Почему их истории не имели значения?
Краем глаза я замечаю, как оживает иконка черепной сети.
На самом деле я не хочу шанса засиять. Я думаю, что когда Бог строит планы, лучше держаться от Него подальше.
Спустя четырнадцать дней доктор Масуд проводит небольшую хирургическую процедуру, чтобы извлечь трубки, по которым его коктейль из гормонов роста и паралитика поступал к стыкам титана и кости в моих бедрах. Пока он зашивает крошечные ранки, искусственный паралич начинает спадать. Впервые с момента пробуждения в больнице я чувствую легкую, слабую боль в бедрах. Я напрягаю усеченные мышцы и чувствую, как они сокращаются. Это немного, но после стольких дней отсутствия какого-либо ощущения, что ноги вообще являются частью меня, я в восторге.
— Я не буду снова накладывать повязки, — говорит Масуд. — В них больше нет необходимости. Процесс заживления идет хорошо, культи сухие, а кутикула вросла.
— Значит, я здоров?
Он улыбается.
— Вы на верном пути.
Я пытаюсь приподнять одну из культей. Это тяжело. Мышцы ослабли от бездействия, но мне удается приподнять бедро примерно на дюйм. Нога робота волочится следом как мертвая.
— Она всё еще не работает.
— Будет, — с отеческой улыбкой обещает Масуд. Его глаза блестят. Я знаю, что он мечтает о своей Нобелевской премии.
На следующий день я иду на встречу со своим создателем.
Джоби Накагава — инженер, спроектировавший мои ноги. У него большая игровая комната, она же лаборатория, в подвале больницы, прямо напротив морга. Доктор Масуд стоит в дверях, ожидая меня, когда я выезжаю из лифта.
— Заезжайте, заезжайте, — нетерпеливо говорит он. — Вас ждет много заинтересованных зрителей.
И он не шутит. Небольшая толпа — как минимум двенадцать человек, все хорошо одетые — собралась на свободном пространстве. Они стоят кучками по два-три человека, болтают, создавая гул голосов, который с поразительной скоростью стихает, когда я въезжаю в комнату. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Единственный человек, которого я узнаю, — это администратор Келли, полковник Глисон. Остальных я классифицирую как академиков или корпоративных руководителей. Несколько человек приветствуют меня словами и улыбками. Остальные просто выглядят напряженными.
В воздухе явно витает волнение.
У меня над головой с потолка свисают модели самолетов, дирижаблей и ракет, а на стенах поблескивают стеллажи с частями тел киборгов, серыми и черными. Другие механические детали загромождают верстаки на одной стороне комнаты. В углу тихо гудит 3D-принтер, работая над каким-то проектом, которого я не вижу.
Доктор Масуд ведет меня мимо зрителей к пространству, застеленному плюшевым бежевым ковром. По его периметру стоят три видеокамеры на штативах. На противоположной стороне находится консольный стол, наклоненный так, что я не вижу виртуальную клавиатуру. Над ним висит монитор, прикрепленный к потолку. И консоль, и монитор расположены на высоте, позволяющей работать стоя.
За столом работает невысокий мужчина. Его взгляд прикован к монитору, пока руки зависают и порхают над клавиатурой. В нем едва ли пять футов три дюйма, но время, проведенное в тренажерном зале, выдает атлетическое телосложение. Не думаю, что он старше тридцати. В его чертах лица интересная расовая смесь — рискну предположить, что это скандинавская кровь и что-то азиатское, вероятно, японцы из высшего общества. Его волосы почти бесцветного блонда, вплоть до щетины на щеках, а кожа настолько бледна, что я подозреваю, что он никогда не выходит на техасское солнце, но его зеленые глаза поблескивают из-под тяжелых азиатских век.
— Джоби? — нерешительно говорит Масуд. — Это лейтенант Шелли.
— Да, я догадался, — огрызается Джоби. Он продолжает молча печатать на глазах у всех: маленький принц, завладевший преданным вниманием своей аудитории.
Он мне уже не нравится.
Я поворачиваюсь и сердито смотрю на Масуда.
— Вы сказали, что сегодня я буду стоять.
— Сначала мы должны вас включить, — говорит Джоби. Он печатает еще несколько секунд, затем поднимает глаза с озорной ухмылкой. — Я готов. А вы?