Бледные точки расцветают кольцом вокруг нашей цели, но данные доходят до нас слишком поздно. Мы уже пересекли внешнее кольцо. Я перекидываю данные Джейни.
— Они знают, что мы идем, — предупреждаю я ее, тяжело дыша на бегу.
— Поняла, сэр.
Я снова переключаюсь на Пэйгана.
— Есть какие-нибудь признаки... вражеского дрона?
— Пока н...
Вспышка озаряет небо, и на полуслове я теряю Пэйгана, а вместе с ним и картинку с «ангела». За ней следует ударная волна, прокатывающаяся по земле: звук симулированного ракетного удара, который уничтожил «ангела».
— «Ангел» сбит, — информирую я роту. Без «ангела» никто из нас не может связаться со Службой наведения, но мы всё еще можем общаться друг с другом по связи «шлем-в-шлем». Это прямо как в тот раз в Дассари, когда Красное заблокировало моему СБО внешнюю связь, только сегодня я уверен, что это Кендрик лишил нас «ангела». Если он думает, что это выбьет меня из колеи, он ошибается.
— Стой! — командую я по общей связи.
Когда колонна останавливается, я перекидываю карту датчиков всем.
— Мы внутри периметра, и они уже знают, что мы идем. Впереди целая толпа внутренних сигнализаций, через которые нам нужно пройти, но не парьтесь об этом. Заходим жестко, двигаемся быстро. Они засекут, где мы были, но не узнают, где мы сейчас.
В ответ я получаю решительный хор «Есть, сэр!».
— Требую соблюдать режим радиомолчания. Если у нас нет глаз «ангела», нет смысла афишировать свои позиции в электромагнитном спектре. Так что оставайтесь в офлайне. Единственное исключение: если вы отрезаны от остальных и нуждаетесь в помощи. Мы будем работать в пассивном режиме приема. Командиры групп, собирайте личный состав вручную.
Группы по четыре человека были назначены заранее. Командиры групп — это два моих сержанта плюс специалист Ванесса Харви, ветеран Боливии, и специалист Мэтт Рэнсом. С каждым сержантом идут по двое новичков, и по одному — с остальными командами, что дает всем неплохие шансы пережить эту ночь.
Харви и Рэнсом растворяются со своими группами в противоположных направлениях, огибая цель по кругу. Они попытаются забраться на обрыв и зайти с тыла. Джейни и Нолан со своими людьми расходятся в стороны, чтобы перекрыть ближние подступы. Я двигаюсь между ними, сжимая в руках свой M-CL1a. Мы идем быстро, используя ночное видение, чтобы внимательно следить за землей на предмет мин или растяжек между деревьями.
В двух километрах от лаборатории мы сталкиваемся с противником. Мой визор улавливает движение прямо по курсу. Оно едва заметно, поэтому дисплей подсвечивает его, чтобы привлечь мой взгляд: ствол, мелькнувший на мгновение за завесой ветвей. Инстинкт подсказывает, что это ствол винтовки, но мне, в общем-то, плевать. Визор обеспечивает прицеливание. Я просто целюсь и стреляю.
Мой шлем приглушает звук, а визор подавляет дульную вспышку. Я вижу, как тело откидывает назад, и оно врезается в землю. Я отшатываюсь в удивлении. Я стреляю шоковыми зарядами, а не пулями. Не могло там быть достаточной силы, чтобы отбросить кого-то так сильно. Должно быть, это эффект блокиратора, но такого я раньше не видел.
Я бросаюсь вперед между деревьями и нахожу тело. Солдат лежит на спине, его ноги жестко заблокированы в его выведенной из строя «мертвой сестре», руки зафиксированы по бокам, а визор прозрачный — питание отключено, — что означает, что он официально мертв. Я хорошо вижу его лицо. Я его не знаю, но он смотрит на меня с глубоким, блестящим раздражением, что заставляет меня ухмыльнуться. Впрочем, он не может держать на меня зла, потому что без ночного видения всё, что он видит — это тень среди теней. Его руки скованы экзоскелетом, но кисти свободны, чтобы выразить свое мнение об этой ночи, и он показывает мне средний палец.
И пошел ты тоже, братан.
Впрочем, может, это и не обида. Может быть, он просто знает, что нас ждет дальше.
— Ложись! — кричит Джейни откуда-то слева.
Я так и делаю. С ее позиции с воем вылетает ракета, змеясь сквозь деревья. По сравнению с настоящей это просто игрушка, но я вжимаюсь визором в землю, когда она разрывается светошумовой вспышкой. Затем я вскакиваю, используя объединенную мощь четырех конечностей «мертвой сестры».
Я чуть было не перестарался. Мне приходится извернуться в воздухе и ударить правой опорой о ствол дерева, чтобы не разбиться об него. Но когда я приземляюсь и перехожу на спринт, пулеметный огонь, который без сомнения предназначался мне, рассыпается бесполезными трассерами в нескольких шагах позади.