— Привет, Шелли, — говорит он. Голос подтверждает то, что я уже подозревал: это Пэйган.
— Оно приходило, — говорю я ему. — Взломало мне голову точно так же, как в Дассари. Ваша новая система безопасности не сработала.
Пэйган морщится, но отвечает женщина-генерал с планшета:
— Мы в курсе этого, лейтенант Шелли. Выяснить причину — наш приоритет номер один.
Я снова смотрю на нее. Это пожилая женщина со стально-серыми волосами, зачесанными назад, и выцветшими голубыми глазами. Мой оверлей идентифицирует ее по энциклопедии и выдает ярлык: генерал Хармони Трейгер, командующая Службой наведения.
— Мы отслеживали взлом, — говорит мне Пэйган. — Ты был моим единственным клиентом сегодня ночью, так что я видел, как это произошло. Поток данных от твоей черепной сети прервался примерно на 1,3 секунды.
— И этого оказалось достаточно? Одна целая и три десятых секунды помех?
— Именно, — подтверждает Пэйган. — В остальном всё было в норме. Оно проникло, сбросило сообщение в твою черепную сеть и отключилось.
Я смотрю на Трейгер.
— Одной целой и трех десятых секунды более чем достаточно, чтобы изменить ход битвы. И дело не только во мне. Если можно взломать меня, то можно взломать любого солдата СБО.
— Сядь, Шелли, — говорит Кендрик. — И заткнись.
Мы обмениваемся свирепыми взглядами, но он полковник. А я всего лишь лейтенант, который делает то, что ему говорят.
Я начинаю отщелкивать крепления, потому что «мертвая сестра» не предназначена для сидения. Затем я выбираюсь из экзоскелета, закрепляю на нем свое оружие и сажусь на стул.
— Генерал Трейгер, у Гайденс были недели на то, чтобы устранить эту уязвимость.
— Черт возьми, лейтенант, мы не сможем закрыть брешь, пока не узнаем, где она находится.
— Как вы можете этого не знать?
— Всё зашло так глубоко, Шелли, — произносит Пэйган. — Каким-то образом оно может обходить всё, что мы делаем.
— Реалити-шоу...
— Не имеет к этому никакого отношения, — отрезает Трейгер. — Мы не используем вас ради драмы.
— А Красное использует.
— Красное? — Кендрик смотрит на меня со своим хорошо отрепетированным выражением лица «ты что, идиот?». — Красный что? Красный Китай? Кто, черт возьми, вообще еще использует этот термин?
— Просто Красное, — говорит Пэйган. — Мы его так называем.
Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, задаваясь вопросом, о чем еще умалчивает Кендрик. — Это из слов Тельмы Шеридан. «Красное пятно, которое просачивается сквозь всё».
— Ты ведь не пустил в свою голову безумные идеи мисс Шеридан? Там и без того тесно.
Я не заглатываю наживку, а вместо этого поворачиваюсь к Трейгер.
— Есть ли другие солдаты, которых взломали?
— У вас нет допуска к обсуждению этой информации.
Я уверен, что этот ответ означает «да».
В рамке планшета видно, как ее пальцы барабанят по столу.
— Разрабатываемая теория заключается в том, что за проникновением стоит один из оборонных подрядчиков — один из тех, кто глубоко укоренился в нашей системе связи. Раньше оборонные подрядчики играли в короткую. Они зарабатывали деньги просто на подготовке к следующей войне. Затем они поняли, что могут использовать своих представителей в Конгрессе, чтобы покупать больше конфликтов и продавать больше товаров. Попутно крупные подрядчики сожрали мелких, и один из выживших, должно быть, подумал: зачем останавливаться только на политике? Почему бы не решать и ход самих сражений?
Я хмурюсь, задаваясь вопросом, зачем она мне это рассказывает и что пытается выведать. У меня нет секретов. Как командующая Гайденс, она это знает. Так, может быть, она скармливает мне дезинформацию, потому что считает меня проводником для Красного?
Я отвечаю осторожно:
— Эта проблема выходит за рамки армии. Возможно, какой-то оборонный подрядчик и разработал систему для проникновения в наши коммуникации, но я думаю, что Красное захватило над ней контроль. Если бы всё контролировал подрядчик, они бы скрывали то, что делают. Они бы не возвращались снова и снова, используя меня.
Кендрик говорит:
— Согласен. Ни у одной корпорации нет такой организационной целостности, чтобы провернуть проникновение на таком уровне и скрыть все его следы. В какой-то момент кто-то совершил бы ошибку, а этого не произошло.
— Значит, это Красное, — заключаю я.
Он откидывается на спинку стула, опираясь локтями на подлокотники и сцепив пальцы перед грудью.
— Если тебе угодно это так называть. Черт, почему бы и нет? Ты можешь называть это как угодно, потому что мы не знаем, что это такое, и мы не знаем, как оно работает, но мы думаем, что знаем, чего оно хочет.