Это меня поражает. Я подаюсь вперед, жаждая услышать всё, что он может сказать, потому что мотивы Красного были для меня непроницаемой загадкой.
Кендрик скалит зубы в усмешке, которую можно было бы принять за улыбку в духе черного юмора.
— Собранные нами доказательства свидетельствуют о том, что его цель — встряхивать всё вокруг. Сокрушать Голиафа и возвышать Давида, а когда Давид становится слишком велик — сокрушать и его.
Это метафора, но я ее не понимаю.
— Вы говорите об оборонных подрядчиках? Или о странах?
— Обо всем, — отвечает Кендрик. — Обо всех нас. Всё, что подключено к Облаку, уязвимо. Ты. Я. Каждый подключенный к сети солдат. Ахаб Матуго. Любой уличный панк, идущий по жизни с включенными дальновизорами. И Тельма Шеридан тоже. Она пыталась отрезать себя от Облака, но она не может отрезать себя от всех и всего остального, что к нему подключено.
Я подозреваю, что он играет со мной, просто чтобы посмотреть, сколько дерьма я проглочу, но мне всё равно.
— Значит, нам нужно от этого избавиться.
— Легче сказать, чем сделать. Оно распределено по всему Облаку.
— Значит, от него никак не избавиться?
— Выход есть всегда, сынок, если мы готовы заплатить цену.
Я жду, но когда он не вдается в подробности, я наседаю на него:
— И что? Мы готовы?
— Вопрос находится на рассмотрении в комитете. А пока просто считай это еще одним элементом рельефа местности, который нам нужно преодолевать, продвигая интересы нашей страны.
Не могу поверить своим ушам.
— Просто смириться с этим? Это вы мне пытаетесь сказать?
— Сынок, с чего ты взял, что у тебя есть выбор?
Просто смирись с этим.
Я складываю кости своей «мертвой сестры», хватаю шлем и HITR и направляюсь в казарму. Рассвет начал неохотно заявлять о себе — пока это лишь слабое свечение на востоке, за плацем. Ночь все еще безраздельно владеет небом, заполняя его звездами и яркими скользящими искрами спутников. Вдоль тротуара габаритные огни отбрасывают на бетон бледный янтарный свет, делая наш объект максимально незаметным для любого, кто посмотрит сверху, и мешая мне видеть что-либо дальше собственных колен.
Поэтому я не замечаю Джейни, пока она не подает голос:
— Рэнсом говорит, что Бог все еще разговаривает с вами, сэр.
Я вглядываюсь в темноту и через несколько секунд различаю ее силуэт. Она сидит, скрестив ноги, на плоском краю пустой бетонной цветочницы, огибающей угол казармы. Я подхожу, ставлю снаряжение на землю и тоже сажусь, прислонив винтовку к титановому колену. Когда я вытягиваю ноги, мои ступни в тусклом свете кажутся какими-то инопланетными артефактами на фоне бетона.
Я озвучиваю Джейни общепринятое мнение:
— Бог принял форму вредоносной автономной программы, которая проникла в Облако. Меня взломали. И я такой не один.
Ее голос звучит из темноты:
— Вы серьезно, что ли?
— Вполне.
Я рассказываю ей то немногое, что знаю о Красной Зоне, надеясь повязать ее этими сведениями, которые, скорее всего, являются секретными. Тогда, если она запросит перевод в другое подразделение, Кендрик почти наверняка ей откажет, и я смогу удержать при себе опытного сержанта.
— Красная Зона, — шепчет она. — Значит, это правда.
— Что правда?
— Что там, снаружи, есть что-то, что ведет людей к гибели.
По затылку пробегает холодок. Джейни — человек основательный: умная, скептичная, надежная. Она мне как старшая сестра, которой у меня никогда не было, всегда готовая вернуть меня в строй, если я начну отклоняться. Сверхъестественная херня — это не про нее.
— Джейни, ты о чем вообще?
— Вам нужно чаще выходить в мир, лейтенант. Происходят странные вещи. Люди делают выбор, о котором вы бы никогда не догадались. Знаете Муна? Его сестра ни с того ни с сего бросила работу на фабрике. Сказала ему, будто на нее наложили заклятие, и она внезапно поняла, что не должна тратить жизнь на то, чтобы проверять, ровно ли наклеены обертки на десяти миллионах конфет. Мать Таттла бросила того никчемного придурка, с которым жила девять лет, после того как ее посетило чувство, что пора двигаться дальше — настолько сильное, что она не смогла ему сопротивляться. Младший брат Рэнсома уже собирался записываться в армию, но посмотрел «Тёмный Патруль», забрал документы, собрал вещи и уехал с какой-то молодежной группой заниматься благотворительностью — отказался от любой возможности заработать. И я слышу историю за историей о богатых детках вроде вас, которые подписывают военные контракты без всякой веской причины.