Нервы на пределе.
Позади я слышу едва уловимый скрип стоек, затем чувствую касание на плече. Проверяю карту отряда: подтверждено, Рэнсом прямо за мной, а Нолан присел рядом с ним.
Грузовик останавливается; дизель всё так же урчит, разболтанная штанга дребезжит. Снаружи ничего не слышно.
— Трое противников в поле зрения, — сообщает Дельфи, включая «ангельское зрение». — Все вооружены штурмовыми винтовками.
В режиме ночного видения я смотрю сверху на безликий перекресток четырех дорог, окруженный до боли знакомой местностью. Хотя мы в пути больше двух часов, мы всё еще торчим в той же самой дыре на краю света, где заборы из колючей проволоки — единственный вертикальный рельеф на плоском, безликом пастбище.
Зато на перекрестке оживленно.
Прямо перед нашим грузовиком Нацгвардии поперек дороги стоят два больших пикапа, преграждая путь. Третий пикап ждет на обочине, его фары освещают дорогу со стороны водителя. Противник № 1 стоит на подножке нашего грузовика, заглядывая в окно водителя, приклад оружия зажат в сгибе локтя. Я не вижу дула, потому что оно направлено внутрь кабины. Противник № 2 стоит на дороге внизу — пузатый мужик, поза напряжена, держит винтовку хватом через грудь обеими руками. № 3 — тонкая тень, осторожно крадущаяся вдоль грузовика к задней части.
Еще есть? — спрашиваю я, глядя на пикапы.
Дельфи отвечает:
— Нет признаков того, что в пикапах кто-то остался, но это не подтверждено.
Кендрик снова подключается к общему каналу, но не говорит сам. Вместо этого он транслирует нам аудио, чтобы мы слышали то же, что и он. Сейчас это голос мужчины с растянутым, высоким говором, уверенно излагающего правила жизни:
— Послушай меня, Трой, дружище. Я знаю, что ты верный сын революции, но факт в том, что у тебя нет накладной. Так что никто ничего не заметит, если мы немного поможем себе твоим грузом. В конце концов, нам всем надо на что-то жить.
Подает голос Трой, его голос звучит громче и ближе.
— Ради всего святого, — говорит он. — Приятель, ты не мог бы убрать эту ебаную пушку от моего лица?
Противник № 3 добрался до задней части грузовика. Через ангельское зрение я вижу, как он дергает рычаг, открывающий двери; ушами я слышу лязг и грохот механизма, но замок не дает дверям открыться. № 3 отступает туда, откуда ему видна кабина. Шум двигателя и дребезжание стали слишком громкие, чтобы его услышать, но похоже, он что-то орет вперед.
Бадди подтверждает это:
— Трой, я уберу пушку, когда ты отдашь ключи от кузова.
Отдай ему ключи, — думаю я, потому что Бадди мне нравится еще меньше, чем Трой.
Трой тоже не в восторге от Бадди.
— Дай мне, блядь, минуту. Ключи наверху, в ящике рядом со спальником.
— Да ну? — говорит Бадди. — Смотри, чтобы ты схватил именно ключи, а не то твои мозги будут по всей крыше.
— Полегче, — ворчит Трой. Я слышу шорох — обувь по виниловому сиденью? — а затем голос Троя становится громче. — Не настолько уж я предан революции.
Щелчок... приглушенные звуки... затем Трой, снова издалека:
— На. Забирай.
— А ну-ка вылезай из грузовика на минутку, — говорит Бадди.
В ангельском зрении я вижу, как Бадди спрыгивает со своего насеста у двери кабины. Дверь открывается, Трой слезает вниз. Они вместе идут к задней части грузовика, толстяк с винтовкой плетется следом за ними.
Кендрик шепчет по общему каналу:
— Шелли, Нолан, Рэнсом — это ваша вечеринка. Не подстрелите друг друга и постарайтесь не зацепить Троя. Всем остальным — затаиться и не вмешиваться без приказа.
Ангельское зрение показывает трех мужчин за грузовиком и еще одного чуть в стороне. Это Трой, он занял позицию вне нашей зоны огня. Он и правда намного умнее, чем кажется.
Бадди держит фонарь так, что луч светит на задние двери грузовика. № 3 наклоняется, чтобы возиться с замком. Когда я слышу лязг стали, а затем скрежет рычага, я отключаю ангельское зрение и смотрю своими глазами, как одна дверь медленно распахивается. Луч фонаря проникает в щель и бьет по моему визору. Всё, что я вижу в приборе ночного видения — это бесформенное зеленое сияние.
Я стреляю наугад, короткой очередью.
— Сука! — орет Бадди, фонарь исчезает, и я понимаю, что промахнулся.
Дверь захлопывается.
Я бросаюсь на нее, вышибая плечом. Пока она распахивается обратно, я выпрыгиваю наружу, давая очередь туда, где стоял толстяк, когда я видел его в последний раз через дрон. Он всё еще там. Когда мои робоноги касаются асфальта, он падает с двумя темными дырками в груди. Его оружие с грохотом валится на дорогу, он не успел выстрелить.