Блядь.
— Накаока! — ору я. Она у нас за медика. — Вперед! Раненые!
— Уже иду, сэр!
Рэнсом вернулся и снова навис надо мной, хотя ему больно. Он уперся плечом в дверную раму, дыхание частое и прерывистое, и с него капает прямо на мои перчатки. Я мельком смотрю на руки и с облегчением вижу, что это пот, а не кровь. Должно быть, броня его спасла.
Уэйд повезло меньше. Ее статус становится критическим, он автоматически высвечивается жирным красным на моем визоре: пульс 210; функции мозга угасают.
— Васкес! — гремит Кендрик. — Сейчас самое время!
— Иду, сэр!
Цели заканчиваются. Стрельба стихает. Мы выиграли затишье... и Уэйд больше не кричит. Накаока скачет вниз по лестнице, пока грудь Уэйд содрогается в редком паническом дыхании.
— Мун, — рявкаю я. — Статус?
— На ходу. Не критично.
— Аналогично, — говорит Рэнсом, прежде чем я успеваю спросить.
Джейни появляется на площадке выше с широкоствольной пушкой в руках. Накаока и Уэйд перегородили низ лестницы, поэтому она перемахивает через перила и приземляется прямо за моей спиной.
Оружие, которое она держит — нелегальное. Это распылитель химоружия, которого у нас быть не должно.
— Кендрик! Откуда, нахрен, это взялось? В планах боя этого не было.
Я думал, он приказал надеть маски для защиты от вражеской атаки; я и не подозревал, что это мы нарушим международное право.
Джейни протискивается мимо меня плечом. Кендрик говорит:
— Это закрытая информация, лейтенант.
Химическая пушка срабатывает со звуком, похожим на хлопанье попкорна, когда Джейни выпускает веер цилиндров в задымленный коридор.
— Секретность необходима.
Статус Уэйд на моем визоре обновляется: пульс — ноль; функции мозга — прямая линия.
— Вперед! — командует Кендрик.
Я разворачиваюсь и бросаюсь в коридор.
Воздух застилает дым. Я смотрю направо, налево, снова направо. Никто не шевелится. Никто не стреляет. Пол залит кровью, сочащейся из тел в форме «Uther-Fen». Никто не кричит. Никто не стонет. Неужели они все мертвы? Что за дрянной газ был у Джейни в тех цилиндрах?
— Таттл! — гремит Кендрик по общему каналу. — Ты, Февелла и Флинн! Спускайтесь на Уровень 3. — Он расстреливает две камеры-«кнопки» под потолком.
Среди павших я не вижу гражданских, но на обоих концах коридора стальные двери. Я размышляю о том, сколько потребуется взрывчатки, чтобы снести дверь ЦТУ с петель и при этом не обрушить потолок, когда сверху падает большая серая крыса, с хлюпаньем приземляясь в кровь. Я смотрю вверх и вижу аккуратные короба вентиляции и трубы, подвешенные к бетону. Затем подталкиваю крысу носком подножки. На ее узком лбу прилеплена камера-«кнопка». Из затылка торчит гибкая антенна, прижатая к позвоночнику. Загадка того, откуда разведка знала всё, что здесь происходит, решена.
Рэнсом наклоняется посмотреть.
— Твою ж мать, — говорит он голосом, приглушенным маской. — Это что, робокрыса?
Кендрик мельком смотрит на нее, проходя мимо, чтобы осмотреть павших наемников.
— Эта тварь снаряжена в точности как Шелли. Черепная сеть, камера, передатчик. Мы с вами, считай, безнадежно устарели. — Он указывает на тело с простреленным горлом. — Этого! Мун, Рэнсом, оттащите эту тушу в конец коридора.
Они хватают тело за плечи и тащат к двери ЦТУ, оставляя кровавые полосы и кровавые отпечатки ног. Это зрелище не хуже того побоища, что я видел по пути вниз, не хуже изуродованных тел, разбросанных у моих ног, но вид этих кровавых следов пронимает меня, и я замираю, охваченный чувством, что всё это не по-настоящему.
Кто-то толкает меня в руку.
— Лейтенант, — говорит Джейни. — Вы еще с нами? Лучше попейте чего-нибудь, пока не свалились.
Она трусит за Кендриком. Я хватаю трубку с водой, просовываю ее под кислородную маску и всасываю глоток. Таттл, Февелла и Флинн вылетают с лестницы один за другим с оружием в руках, водя головами в поисках цели. Я указываю на ЦТУ.
— Вперед. За сержантом.
Следом выходит Накаока. Она тоже вооружена и готова.