Когда до него дошла весть о катастрофе под Халкидоном, Помпей стоял лагерем в долине реки Сангария, ожидая прибытия из Киликии Второго легиона во главе с легатом Авлом Габинием. Дальше Помпей планировал двинуться на восток, в центральные провинции Понта, обеспечивая оборону Вифинии частями Котты. Но теперь надо было срочно менять весь план кампании. Еще и боевой дух части воинов упал, когда они узнали об итогах сражения, закончившегося эпическим разгромом. В основном это касалось бойцов местных, давно дислоцировавшихся в Азии легионов и ауксилариев. Которые составляли примерно треть армии. Но как такие настроения легко передаются всему войску, Гней Помпей хорошо помнил по Испании. Поэтому он речами и дисциплинарными методами начал наводил порядок в армии. В это время поступили новые сведения.
Митридат, оставив осаждать Халкидон часть войск и флот, двинулся с большей частью армии вдоль побережья, последовательно захватив Никомедию, Никею и Прусу. Судя по всему, целью этого похода был большой город-порт Кизик на берегу Пропонтиды. Кроме того, пришли известия из Каппадокии. В царство римского союзника Ариобазана Первого вторглись сразу две армии понтийцев. Одна из них, под командованием Диофанта, сына Митара, отправилась, если судить по его действиям, в очередной раз подчинять Каппадокию. Этим вторжением Митридат не только снова присоединял к своим владениям Каппадокию, но и прикрывал свой тыл, если римляне попытаются вторгнуться из Киликии в Понт. Вторая, стратега Эвмаха, двигаясь через земли каппадокийского царства, должна была действовать в отрыве от главных сил и нацелилась на города Фригии, одновременно угрожая галатам и заставляя их не вмешиваться в войну. При дальнейшем продвижении воины этой армии могли дойти до Киликии. В этой недавно усмиренной области после ухода Габиния оставались только гарнизоны манипуляриев Лонгина, которые понтийцы могли разбить за счет численного превосходства. Захват Киликии грозил возобновлением войны с пиратами.
Получив такие известия, Помпей на следующий день созвал своих легатов и военных трибунов, командовавших легионами. Собравшимся командирам он объявил все последние новости. После небольшого, но бурного обсуждения полученных ими известий, заявил.
— Спокойно!– дождавшись, пока в палатке наступит относительная тишина, приказал он командирам. — Я решил… Полученные сведения требуют оставить легион Габиния для действий во Фригии и Каппадокии. Так сил Габиния явно будет недостаточно, начальник конницы Квинт Цецилий организует вексилляцию из части легионной конницы и фессалийских ауксилариев. С этой вексиляцией ему надлежит отправиться к Габинию и принять командование над объединенными силами и вытеснить понтийцев из Фригии. После чего оказать помощь войскам союзника нашего, царя Ариобазана. Также Квинту Цецилию следует вступить в переговоры с галатами, чтобы предложить им сосместное выступление против понтийцев, — Помпей дождался, пока поднявшийся с места Квинта Цецилий Метелл Непот заверит императора в том, что полностью понял задачу и готов ее выполнить. После чего продолжил. — Известия также позволяют твердо надеяться, что Котта сможет удержать Халкидон самостоятельно. Поэтому на помощь ему мы не пойдем, а отправимся навстречу главным силам Митридата… — он переждал перешептывания командиров и продолжил. — Армия царя понтийского ослаблена выделением осадного отряда и отрядов для гарнизонов занятых понтийцами городов. Если будут благосклонны к нам боги, то у нас появляется хорошая возможность в битве разбить, силы Митридата. Проведенные по моей просьбе гадания дают благоприятный прогноз, — добавил Гней и присутствовавший в палатке авгур подтвердил его слова. После чего все командиры дружно поддержали командующего и совет перерос в дружескую пирушку…
Митридат осаждал Кизик. Его войска отделили гавань от остального города, прикрыв позиции прорвавшихся войск двумя стенами. Осажденные наблюдали, как войска противника готовятся штурмовать стены города. Города, который защищало местное ополчение под руководством стратега Писистрата. Города, который в отличие от остальных городов Азии не собирался уходить из-под власти римлян под руку понтийского царя. Царю же нужен был этот город, как гавань для флота и как опорный пункт для войны в Мисии и Лидии. Поэтому воины царя строили осадные башни и «черепахи» с таранами внутри, собирали метательные машины — баллисты, скорпионы и онагры. Посланные к ближайшим лесам и горам рабочие команды валили деревья, рубили камни. И все это непрерывным потоком текло в лагерь понтийцев вместе с обозами с зерном, прочими припасами и стадами животных, бредущих на корм воинам.
Потом начался обстрел города. Камни, бревна и тяжелые стрелы со свистом летели к стенам. От страшных ударов каменных глыб и бревен сотрясались стены города, а стрелы и камни сбивали с них защитников. Под прикрытием бомбардировки к городским воротам поползли «черепахи» — защищенные навесами тараны, и осадные башни. Но кизикцы отвечали, стреляя в ответ из своих онагров и баллист, поливая подобравшиеся «черепахи», башни и атакующую пехоту маслом и кипятком, обстреливая врагов обычными и зажигательными стрелами и обмотанными тряпками камнями. Перестрелка продолжалось. Поняв, что со стороны суши его войска успеха пока не имеют, Митридат распорядился атаковать с моря. Для штурма понтийцы построили осадный катармаран* — громадную осадную башню, которая стояла на двух соединенных между собой кораблях. Понтийские моряки попытались подвести ее к стенам. Это было очень сложно, сильное волнение моря или неправильный действия рулевых грозили опрокинуть башню и развалить всю эту сложную конструкцию. Но понтийские моряки справились и подвели катамаран и стоящую на нем осадную башню вплотную к городской стене. Ополченцы, увидев появившуюся под стенами башню, запаниковали. Чем и воспользовались понтийцы, обстреляв их из легких онагров и луков, а потом опустив на вершину стены штурмовой мост. Но командиры ополченцев смогли остановить панику. Часть гоплитов схватилась за копья и луки, часть бросилась к метательным машинам, сменяя убитые расчеты. По мостику на стену успело пробежать не более полудюжины бойцов. Остальных обстреляли из луков и онагров, сбросив с мостика вниз. Перебили добежавших до стены храбрецов и начали обстреливать корабли и башню зажигательными снарядами и лить на них смолу. Опасаясь пожаров, понтийские моряки медленно отводили корабли назад. Одновременно все свободные матросы и бойцы тушили разгорающиеся пожары. Отход оказался еще более трудным, ведь пришлось уходить кормой вперед и только мастерство понтийских моряков позволило сохранить осадный катамаран.
* Сознательный анахронизм автора,
для упрощения описания осадного «чуда»
Обороняющиеся отразили атаку с моря, но тут начался новый приступ на суше. Понтийские командиры усилили бомбардировку стен и бросили на штурм все осадные башни. Приступ отбили, но понтийцы попробовали повторить его снова. Яростные бои кипели на стенах до вечера. Воины Митридата отчаянно старались закрепиться на укреплениях город, но это им не удавалось. Ополченцы сражались храбро и отбили все атаки. В городе, обстреливаемом зажигательными снарядами, то и дело вспыхивали пожары. Огромные камни, падая на дома и улицы, проламывали крыши и убивали людей. Но горожане, невзирая на несущуюся с неба смерть, тушили огонь, стараясь не дать ему распространиться. Под вечер понтийцам удалось разрушить участок стены, но Писистрат бросил против рвущихся в город врагов вой последний резерв — три сотни гоплитов в полном вооружении. Возглавляемые лично стратегом воины выбили понтийцев из пролома, дошли до рва и подожгли переброшенный через него мостик…