Вторым выступил Цицерон.
— Доколе мы, уважаемые сенаторы, будем испытывать терпения народа римского, выделяя столь тяжко достающиеся республике нашей деньги на игрушки людей, не видящих разницы между своими увлечениями и нуждами народа? — начал он свою обвинительную речь против выделения финансирования флоту. Речь его ни в чем не уступала по красоте и изяществу стиля речи Макра Кальва. Марк Туллий завораживал красивыми периодами и разил логикой, взывал к богам и патриотизму. Доказывал и пояснял логичность отсутствия необходимости во флоте у государства, владеющего всеми берегами Нашего (Средиземного) моря и способного при необходимости использовать флот союзников и зависимых народов. Казалось, после такой завораживающей речи никто не станет возражать против предложений Цицерона, и партия сената одержит небольшую победу над сторонниками триумвиров. А за Цицероном готовился выступить Катон, которого многие сенаторы уважали за честность и приверженность исконным римским традициям. Готовился, но не успел. Неожиданно его опередил Луций Кассий Лонгин. И принцепс сената Ватий Исаврик позволил ему выступить.
— Сенаторы, уважаемые отцы фамилий! Я редко бываю в Риме, ибо заботы мои вынуждают чаще бывать среди владений Нептуна, чем на берегах земли, на благословенных улицах нашего Города и в стенах этого почтенного собрания. Потому, возможно, я что-то не знаю или пропустил какое-то важное событие, которое изменило наши римские порядки и обычаи? Ибо смотрю я на то, что происходит сегодня в Сенате и никак не могу понять одного. Почему нас, сынов Квирина, учат любви к Риму и нашим богам люди, получившие римское гражданство на наших глазах? Почему они считают, что лучше нас знают, что угодно богам Рима и что пойдет на пользу народу римскому? Почему, не слушая ваши выступления и поучения, почтенные мужи, и не зная и не изучая подлинные нужды и заботы республики, они навязывают нам свое провинциальное понимание этих забот? Думаю, что вы, почтенные и многоопытные отцы фамилий, позднее легко сможете объяснить это мне и другим слабо разбирающимся в таких вещах квиритам. Я же, чтобы не тратить время почтенного собрания на эти мелочи, вернусь к теме, которая стала причиной моего выступления перед вами, — затем Луций напомнил о войнах с пунами, победа в которых без флота оказалась невозможна и о понесенных при этом потерях из-за отсутствия опыта действий на море. Рассказал о пиратах, которые еще недавно терроризировали римлян даже на побережье Италии и о том, как их поддерживал Митридат. О флоте Митридата, который необходимо разбить. Напомнил Лонгин и о том, что даже после разгрома Митридата враги у Рима не исчезнут и никто не может уверенно подтвердить, что они не будут дейтсовать как Митридат. — Рим, не имеющий флота, напоминает мне однорукого бойца, неспособного отбиться от опытного врага. А с флотом он будет нормальным обоеруким воином, — закончил свою речь Луций Кассий. Выступавшие после него Фламиния и Брута сенаторы уже практически не слушали и постановление о выделении денег флоту на постройку кораблей и подготовку экипажей приняли большинством голосов.
А в иды января Луций встретился с Лицинией в доме Макра Кальва…
* * *
Примечания (для любопытных)
Числа месяца римляне, отсчитывали от трех дней, первоначально связанных с лунным календарем:
Календы — первый день месяца, который приходился на новолуние, ноны — день первой четверти луны, а иды — середина месяца, полнолуние. В марте, мае, июле и октябре иды приходились на 15-е, ноны на 7-е число, а в остальные месяцы — иды на 13-е, а ноны на 5-е число.
От календ, нон и ид дни отсчитывались назад, например: «Это было в пятый день перед июньскими календами». Календы считались днями Януса, бога всех начинаний, а иды — днем, посвященным Юпитеру
По тексту пьесы бог театра Дионис отправляется в подземное царство, чтобы вернуть в город трагика: все великие трагики умерли, а чтобы город победил в войне, нужен великий поэт. В подземном царстве соперничают два великих трагика — Эсхил и Еврипид, и выбор определяется тем, кто из них даст лучший совет городу. И хотя Дионис изначально отправился в подземное царство за Еврипидом, обратно он приводит Эсхила, потому что тот дает самый замечательный совет: с одной стороны, вернуть изгнанников в город, а с другой — уповать на флот.
Галльская война. Миттельшпиль. Бельгика
Галльская война. Миттельшпиль. Бельгика.
688 г. ab Urbe condita
Будил набат грядущих вдов
Тревожной нотой
Змея ползла среди холмов
Змея пехоты…
И, чуя будущую кровь,
Храпели кони…
Змея из стали и щитов
Змею узнала.
Пылала ненависть в душе,
Страна пылала.
Р. Киплинг
Красс, придерживая норовистого жеребца с говорящей, для тех, кто понимает намеки, кличкой Букефал, прервал диктовку письма на несколько мгновений. После чего вновь продолжил, неторопливо, подбирая подходящие слова. Конечно, и секретарь успевал все записать. На привале он еще раз проверит записанный текст и разрешит перебелить его на папирус. После чего свиток запечатают в тубус, и гонец в сопровождении десятка конников повезет его к ближайшей станции почтовой службы, что расположена в Лугудуне. Оттуда письмо переправят в Рим, а потом квириты прочтут новости о событиях в далекой северной стране. Событиях не менее важных и более интересных, чем продолжающаяся война Помпея с Митридатом и его зятем, армянским царем Тиграном. Интересных потому, что новости с войны, называемой квиритами Галльской, приходили в Город не реже чем раз три или четыре дня. Сведения из-за Альп, публикуемые в табличках и папирусах Acta Diurna* обычно оказывались совершенно сенсационными…
* «Ежедневные события…» — название
газеты/официальных публикаций
в Риме при Цезаре и в альтернативе
В прошлом году весь Рим с вниманием следил и обсуждал на улицах и форуме действия отдельной армии легата Публия Красса и начальника конницы Гая Кассия Лонгина (младшего), отправленной на покорение Аквитании. Всего два легиона, которые, стоило закончиться весенней распутице, двинулись из своих лагерей около городов Лугудун и Герговия через земли кадурков. Стремительный рейд шеститысячного конного легиона, который на ходу разбивал и рассеивал не успевшие собраться вместе отряды ополчения. И не менее быстрое продвижение вслед за кавалерией пехоты Девятого легиона, добивавшего остатки сопротивления и приводившего племена к покорности. Кадурик были завоеваны стремительно. Затем пали ауски и произошла грандиозная битва у главного города племени сепгатов Элоза. Десятый конный разбил отряды ополчения и дружины властителей сепгатов, которые успели собраться к Элозе. Заодно была почти полностью уничтожена и присланная в помощь сепгатам дружина царя тарбеллов. Закончив рейд покорением тарбелов и выйдя на побережье Кантабрийского моря, Десятый конный, обмыв копыта коней и калиги в море, отправился на помощь основной армии Марка Красса. По пути захватив с помощью подошедшей когорты Девятого легиона город Бурдигалу и подчинив тем самым власти Рима племена вивисков и битуригов. Этот поход и стремительное завоевание фактически одной конницей большинство обсуждавших эти новости признавали не имеющим прецедентов и величайшим событием в истории. Попадались, надо признать, некоторые любители греков, которые пытались очернить славные деяния Публий Красса и Гая Кассия, намекая, что подобное, но куда в больших масштабах совершал в свое время Александр Македонский. Но изх оказалось немного, к тому же на их речи мало кто обращал внимания. В результате Публий Красс и Гай Кассий стали популярны среди квиритов не меньше, чем триумвиры. Победа вождя флота Луция Кассия над флотом Митридата у островов Пропонтиды, как ни странно, повысила популярность не только самого Луция, но и его старшего брата и, почему-то, сына Красса.