— Эй! Чего испугались? Крокодила никогда не видели?
— Это аджаха-а! Аджаха-а! — ответили из толпы потрясенные голоса.
— Какой там аджаха. Обыкновенный крокодил. Нильский крокодил. Такие в некоторых странах сотнями в реках живут…
Солтан вдруг явственно ощутил на себе пристальный взгляд животного. Крокодил смотрел на него в упор, словно бы хотел что–то сказать, что–то понятное им одним. Солтан не испугался. Его тянули от бассейна за рукав, кричали чуть не в ухо: «Отойди! Видишь, он на тебя уставился. Отойди, дурной!» Он не отходил, чувствуя, что и он должен что–то сказать чудовищу, но не в силах этого сделать, как и оно.
— Отойди, гражданин! — раздалось у Солтана за спиной повелительное, и на этот раз он посторонился. Мужчина в синем халате встал на его место, вытащил из корзины, которую держал в руках, большую рыбину и бросил ее прямо в раскрытую пасть крокодила. Челюсти сомкнулись и тотчас вновь раскрылись. Рыбы в пасти не было. Одна за другой летели в страшную пасть рыбины, корзина опустела, а крокодил все держал пасть открытой.
— Вот ненасытная утроба! — засмеялся мужчина в синем халате. — Нету больше, понял? Разве на тебя напасешься?
Вот–вот Солтан должен был понять, что он хотел сказать чудовищу, но в это время мужчина в халате произнес:
— Здорово, Солтан! Не узнаешь, что ли?
— Нет… Неужто Гусейн? — удивился тот, — Откуда ты взялся?
— Это я тебя должен спросить.
С Гусейном они не виделись вечность. Солтан даже удивился, что они узнали друг друга. И в молодости Гусейн был не слишком красив: огромный нос нависал над верхней губой, на правой щеке торчала крупная бородавка; время, конечно, не украсило его — нос покраснел, бородавка расползлась на всю щеку. Но именно по этим особым приметам и узнал его Солтан.
За те полгода, что провел он в селе, Гусейна вспомнили лишь однажды. Слышал — как–то Солтан такой разговор: мол, подался Гусейн из села в результате грязной истории. Обманом, по пьяному делу выменял у инвалида единственное его богатство — золотые часы, награду командира дивизии за мужество в боях. В селе с Гусейном перестали здороваться, девушки, хотя и мало тогда было женихов, завидев его, отворачивались.
— Ты что теперь делаешь–то? — спросил Солтан.
— Разве не видишь? Сторожем у этих вот крошек, — Гусейн кивнул в сторону бассейна, в котором погружался медленно на дно крокодил, понявший, что больше не дождется рыбы.
— Их что, много у тебя? — спросил Солтан небрежно, но внутренне весь напрягшись.
— Такой один. А еще есть детеныши. Да с ними забот немного, никуда не денутся. С обезьянами морока, того и гляди сетку перепрыгнут.
Солтан невольно посмотрел в ту сторону, где скакали по дереву, обнесенному сеткой, обезьяны. Возле обезьянника теперь никого не было, все толпились у бассейна. Гусейн, перехватив взгляд Солтана, ухмыльнулся:
— Называются знаешь как? При–ма–ты!
Гусейн важно поднял указательный палец, выпачканный рыбьей слизью.
— Это значит, самые первые, самые главные… Тьфу!
— Жратвы на них уходит, — вздохнул Солтан. — Страшное дело. Все село можно прокормить.
— Не говори! — охотно согласился Гусейн. — Иной раз прямо зло берет: такая закусь!
— Ты бы с крокодилами на троих соображал, — засмеялся Солтан. — Вино — твоё, закусь — их.
— Так и делаем, — самодовольно сказал Гусейн. — На все хватает: и на вино и на закусь. Стал бы я тут ошиваться…
— Слушай, а эти детеныши большие? — спросил Солтан, вспомнив, как уставился на него крокодил, словно пытаясь что–то спросить, и как сам смотрел на чудовище с немым вопросом,
— С Метр, наверное.
— И тоже рыбу жрут?
— Все жрут. Не гляди, что маленькие, друг друга и то проглотить готовы.
— Сколько, к примеру, рыбы в день ему надо?
— А черт его знает! Сколько ни дашь — все мало. Тебе–то зачем?
— Просто так, — задумчиво сказал Солтан.
— А то ко мне одна дамочка из Баку приставала: продай да продай! — проговорил Гусейн. — Буду, мол, его вместо собачки держать. Мода такая за границей. Большие деньги предлагала.
— Ну и как? — спросил Солтан, почувствовав, как гулко толкнулось в груди сердце.
— Не вышло, — с сожалением вздохнул Гусейн. — Ветеринар в отпуске был, без него акта не составишь.