Знакомое зимовье на Семи Буграх было накрепко занято отрядом стрелецкого головы Ивана Логинова, да и не было там никакой добычи, кроме слегка солоноватой воды; терские же казаки получили крепкий приказ: разбойникам «пристани не давать, а бить их боем, беспощадно до самыя смерти». Разоренные Тарки и Шемаха были оккупированы персидскими войсками, которые, не рискуя больше показаться на море, ждали предателей на берегу. Мангышлак и Каракумы почему-то не привлекали внимания казачьего войска – возможно, оттого, что там пресной воды было еще меньше, чем посреди моря.
По всему Каспию оставалось единственное неразграбленное место – долина реки Атрек, принадлежащая воинственным туркменским племенам, находившимся в ту пору в союзе с не менее воинственным ханством Хивинским. До сих пор из этих краев не возвращался живым ни единый набежник, однако кушать очень хотелось, и на круге было решено плыть в трухмены.
Тащиться в незнакомые и опасные места с ранеными, больными и со всей добычей было бы неразумно, поэтому отряд разделился. Часть казаков с одним из атаманов должна была остаться на Свином острове, караулить нажитое, а те, кто еще держался на ногах, поплыли за водой и туркменской бараниной. Тут же встал вопрос, кому из атаманов оставаться при деньгах, а кому плыть за провиантом. Вот как об этом говорит «Сказ о братьях-разбойниках»:
Разумеется, «Сказ», созданный через сто лет после описываемых событий, не может служить историческим документом. Достаточно вспомнить, что русский алтын, равный шести серебряным, а впоследствии – медным деньгам, никогда не был золотой монетой, а само словосочетание «орел и решка» появилось лишь в царствование Елизаветы Петровны. Тем не менее можно утверждать, что выбор: кому из двух атаманов плыть в трухмены – во многом решался случаем.
Любопытно, что даже в былинном сказе Степан Разин присваивает себе старшинство, именуя себя орлом, а истинный герой – Сережка Кривой, довольствуется более скромной ролью.
Но в любом случае таинственный золотой алтын упал таким образом, что за море выпало лететь Стеньке. Экспедиция закончилась неудачей, туркмены успели отогнать стада и встретили набежников боем. Отряд вернулся без добычи, а сам Стенька Разин сложил голову в бою с кочевниками.
Неведомо, снился ли Стеньке этот сон, и был ли он растолкован старым есаулом, – но на этот раз звериное чутье подвело Разина, туркменская стрела угодила прямехонько в заговоренный лоб, и казацкая ватага, стоящая на краю гибели, лишилась одного из атаманов.
Медлить было нельзя, пиратская флотилия покинула негостеприимный остров и направилась к северу.
Трудно сказать, на что именно надеялся Сережка Кривой. Одни исследователи полагают, что он хотел закрепиться на каком-нибудь из островов в пресной части моря и продолжать разбойничий промысел, другие утверждают, что он вынашивал план подняться вверх по Эмбе и уйти вместе со своим отрядом на восток. Судя по всему, последнее мнение основано исключительно на авторитете «Сказа о братьях-разбойниках», который заканчивается словами:
Гадание на историческом материале принципиально не отличается от гадания на кофейной гуще, поэтому переходим к фактам.
На полпути к северным берегам обескровленное казацкое войско было перехвачено отрядом князя Львова, который направлялся к Свиному острову.
Полгода назад казаки в абордажном бою разгромили каботажный флот персов, но теперь положение радикально переменилось. Более половины казаков не то чтобы воевать, на ноги встать не могли; к тому же бывшие полоняники, освобожденные на невольничьих рынках Шемаханского царства, никакой вины перед русским царем не чувствовали и против соотечественников биться не собирались. Но самое главное – русское войско размещалось не на галерах и беззащитных купеческих бусах, а на таких же стругах, что и воровские казаки. К тому же флагман эскадры, двадцативосьмипушечный «Орел», представлял собой серьезную боевую единицу.