Меж двух домов построили мечту промозглой здешней жизни — баню. В толстостенной длинной повети разместили мыльню с дельвами, ушатами, отвели место для калильной печи, соорудили по краям просторные скамьи. Над печью под коньком проделали отверстие для выхода дыма. Заводилами тут выступили Пир и Ижна.
Когда второй дом был готов, а над баней крыли крышу широченной щепой, русичи вплотную занялись обустройством очага. Из камней сложили топку, поставили огромный колосник, сработанный за два дня и одну ночь Светояром из мерянского железа и в мерянской же допотопной клети, коя была некогда приспособлена для кузнечного дела. Металла не хватало, и Лесоок громко ругался на своих. Мерь на вождя не обращала внимания, во все глаза глядя на ловкую работу русского додела, расплавившего все железное, что смог сыскать, в покосившейся корчийнице и вытянувшего оттуда толстенные пруты. Готовую решетку воздвигли на топку и наложили сверху булыжник, изнутри подперли кирпичиками — дабы она, размягченная, не провисла.
Наконец наступил первый банный день. Развели огонь. Дым заполнил все помещение, а потом нашел себе ход под верехом. Пир подкидывал березовые чурбаки и торфяные сухие лепешки. Ижна, раздевшись до дырявых, выбеленных многократной стиркой подштанников на улице зазывал народ в мыльню.
— Занимай, браты, баксы! Налетай, кочемазые, балмочь свою золить!..
Мерь потянулась в двери, с опасением наблюдая дым и пар внутри. В том мареве ныряло и исчезало голое тело Ижны. Лесоок поддержал порыв русского и схохмил:
— Бабы пойдут, когда Светояр разнаготится!
Все засмеялись. Стреша тоже — поглядывая, нет ли Уклис?..
Светояр тоже решил войти и призывно выкрикивал из преддверия:
— А ну, не робей! Спробуем парок!..
Горячие камни бросали в бочки и ушата, следом лезли сами с вехотками и мочалами.
— Зимой дело будет потешней… — из бочки выглянул брюхатый Ижна. — Светояр, покличь Стрешку — пущай несет чистые рубы.
Пир одной рукой с помощью железной виделки на коротком торче кинул ему в баксу горячий валун. Ижна счастливо заголосил:
— Как же хорошо!..
В мыльне скопилось много радостного, любопытствующего народа. Не мылись — просто глазели на русичей, самозабвенно погружающихся с головой в мыльную от щелока воду. Терли глаза, хватали дымный воздух открытыми ртами. Самые шустрые из немолодых финнок тоже начали раздеваться.
— Погодите, сестрички, сейчас мы вылезем!.. Што так неймется, аль вошки цапаются? — смеясь, спрашивал Ижна.
Из другой бочки улыбающийся Светояр, умиляясь, глядел на раздевшихся до исподних юбчонок пожилых женщин и на шикающих на смелую половину мужичков. Взявшись рукой за край соседней бочки, подначил старшего друга:
— Ижна, ты что — боишься? Возьми соседушку — пусть рядышком поплещется!
— Токмо если самую тоненькую! — Хлопал себя по большому тугому животу тот, плескаясь серебристой водой.
Разговоров об сем хватило на весь следующий день. Вспоминали, как бултыхались в воде, о чем шутили. Как под конец все емкости заняли бабы, а мужики чуть не сломали очеп на банище, натаскивая для них воду. Как каменья не успевали раскалиться, и мыться довелось в едва тепленькой, а то и в ледяной воде, завывая по-волчьи… Добрым словом отзывались о русских…
Прошло полмесяца. Заметно похолодало. Земля готовилась к зиме. Ритм жизни замедлился. Из-за дождей и холода не хотелось выходить из дома… Синюшка позвал Пира и Ижну и сообщил:
— Протка мне баяла — вроде как Ухлиса брюхатеет… А Круть — чернее ночи: изобиделся. Молчит — а мы спешить не думаем.
— Ба?! Ох! — сообразили мужики, в чем дело.
— Надь шибко подумать, браты, иначе дело худое выходит! — проговорил напряженно Пир. — Про Крутя уж забыли. Ба, ба!
— Юсьва-то успокоился, и Лесоок радый… — корил себя Ижна за преступную забывчивость. — А про деваху с Крутем из думок вылетело!.. Эна как вышло-то…
— Лети, соколик, сейчас к Ухлисе, гуторь, что Светояр ждет ее в баньке! — приказал Пир Синюшке. — А мы, погодя, приведем сюда Юсьву… Эх, будь что будет!
Кроути занимался отбором зерна для озимого посева. Крупные семена женщины ссыпали в кули и туески. Мужики были на пахоте. Светояр дал им коня, и вспашка в эту осень шла полегче и поскладней. Не приходилось убиваться бедолагам, тягая за собой рало.
Прискакал Синюшка, увидел Уклис, но обратился к вождю. Говоря, что нужна Уклис, невпопад жестикулировал руками, показывая срочность и неотложность призыва. Кроути понял, что дочку приехали забирать, и по-своему крикнул Уклис все бросить и подойти. Бедный отец изобразил, как сумел, чтобы парень не уезжал, прокричав одновременно что-то своим бабам.