Некоторые дружинники, заметившие озабоченность Щека и зная Остена, направились за ними. Со склона было видно, как Остен подобрал увесистую палку и, пошатываясь и озираясь волком, ворвался в первую хату.
Никого там не было. Конники пошныряли по другим домам и криками доложили — никого!..
Остен, долго ожидавший минуты, когда сообщит побежденным, преданным безраздельно его воле, что он, княжий правдолюб, победил, и все станется по его хотению, проверял очередную хату. Палкой отворил скрипучую, низенькую дверцу, той же палкой ткнул в неразведанную тьму, вошел сам. В углу сидела старуха и смотрела на него большими белыми глазами. Остен аж вздрогнул и подсел. Быстро собравшись, зашипел:
— А-а, сидишь, гадюка! — Он за пук волос бросил ее к ногам. — Где ж вы все попрятались, карга, гадюка, поганка?!
На все то бабка мычала, лежа на боку и глазея на татя. Он вспомнил о палке в руке и ударил ее по голове. Щек неуверенно взял Остена за плечи сзади, но был нервно отпихнут.
— Остен, да брось, не надо! — убеждал прибежавший Чубок. Хорсушка был ранен и, заглянув, удалился, но пришли другие. Остен бил старую женщину, она лежала и таращилась уходящим взглядом ему под ноги. Выхватив у Щека меч, он покончил с бабкой и пошел к печи, где кто-то мычал.
— A-а, старый сморчок, тоже мычишь? Вы тут что, все немые? — Схватив дедушку за ногу, потянул на себя. — Легкий, совсем высох!
Тут Щек подошел и ширнул засапожник Остену в спину. Тот, вроде как от неудобства, обернулся и глянул в глаза на широком лице. Взгляд получился насквозь. Оба стояли. Возле дверей молчали все.
— Выблудок! — Остен протянул руки к Щеку, но остановился — жизнь его гасла. — Ростанку я порешил, в поле, ха!
Щек еще раз ударил его ножом. Остен схватился за пронзенный живот и закатил глаза. Медленно валясь, прохрипел:
— Все-о-о…
Немного погодя, вошел Кучарук.
— Тебе, сопляк, жизнь надоела? — Он испытующе пялился на убийцу.
Щек смотрел через его плечо под ноги поречным.
— Он мать мою зарезал.
— А отца не зарезал? — Кучарук достал меч.
Щек заглянул в его глаза безразличным взглядом. Думал, соображая наскоро, что, заколов этого дружинника, неминуемо падет и сам от рук других. Ждал, тупил храбрый взор. Кучарук тоже почему-то судить не решался. Сзади подошел Хорсушка с окровавленным боком, осторожно охватив сзади уважаемого воина, развернул к двери. Все, посматривая на Щека, вышли.
Щек постоял, отер нож, снял колечко с Остена и сунул в карман. Вышел на улицу. Кмети рыскали по хутору в поисках железа.
— Обратно вертайтесь там же, я лодку для добра приведу! — крикнул щекастый везунчик Чубку и другим молодым парням. На пожилых, стоявших тихо тесным кружком, глаз не подымал. Найдя своего коня, выбрался наверх. По полю тоже бродили парни и собирали колонтарь. Проезжая мимо осчастливленного чем-то кметя, увидел в руках похвалявшегося воина снятую с мертвого конника броню.
— Дай глянуть!
Молодой нехотя отдал. Щек перекинул колонтарь поперек коня, рассматривая.
— Себе возьму — у меня нет!
Парень что-то возмущенно вякнул и закрутил головой.
— Дух вышибу, выжля! — не шутя, прохрипел Щек и в одиночку потрусил домой.
На том берегу его с нетерпеливым любопытством ждали. Никто и не сомневался, что он приедет. Ярик с Птарем привели по зову лодку, посадили Щека и стали рассматривать диковинную рубаху из мелких и крупных кол. Грести все не могли начать — щупали-теребили кола.
— Гребите, не вошкайтесь, ребятки! — прикрикнул велетень, и весляры, разложив кольчугу на четыре свои ноги, принялись работать. Коник с пыльной дороги ухнулся в реку и бодрым поплавком торчал позади из воды.
— Остен велел тебя к бранному делу приобщить! — обратился Щек к Светояру.
Тот, ничего не отвечая, отвернулся и пошел. Женская половина пытливо смотрела на ратника. Только Длеся собралась что-то сказать, как Щек произнес:
— Ну и пришлось отправить его за чур — там ему сподобнее, а нам веселее!
Светояр обернулся. Длеся охнула, прикрыв рот рукой.
— А поречные?..
— Хотел меня Кучарук напоказ порешить…
— Ну и?.. — испуганно спросил Ярик. Щек помолчал, весело посмотрел на Светояра, Стрешу:
— Да не порешил — такой расклад вышел… Братва, геть на мостки! Раненых будете перевозить…