— Как-то видал… Хочешь, поди?
— Очень! — загорелась неведомым раньше чувством Стреша.
— Красивые… — вгляделся наконец-то в ее глаза Светояр. — Но купцы сюда их не везут. Ни у кого, кроме Длеси, я таких не замечал.
— А мне хочется… Я все делаю, стараюсь, рано встаю… Неужто на подарок не заработала?
— Без них, что же, не проживешь, аль вставать рано перестанешь?
Девочка выбежала вон, бормоча под нос так, чтобы слышно было:
— Придется кого другого попросить!..
Светояр сначала подумал, накладывая черные угли в топку, что она пойдет к Щеку. А потом — как ошпарило: «Возьмет и попросит у Чубка! Отведет в сторону и наедине шепотком приятным скажет: „Чубочек…“» Мужик ранее заметил перемену Стреши телом, а теперь — и разумом…
Девушка подошла к Длесе и завела громким голоском какую-то беседу… А Светояр вспомнил ни с чем не сравнимые чувства пятнадцатилетней давности. Со Щеком с берега напротив смотрели они на купавшихся поречных баб. Рядом с купальщицами ходили мужики да парни и очень странно себя вели: что-то делали, разговаривали о чем-то пустом, время от времени пошучивая с плескавшимися девчатами.
Ребята же, смотревшие то действо из лесу, глаз не могли оторвать от плоти необычной и прекрасной. Дождались конца купания женщин, и долго после этого говорить более или менее мог только Щек. Светя, впечатлившийся увиденным, молчал почти неделю. За те несколько дней брат совершенно заговорил его. Светя в конце концов предложил еще разок сходить посмотреть, а Щек рассмеялся и позвал его в Перунов лес…
Подобное состояние испытывал он сейчас. То же чувство: хотелось подойти и смотреть, смотреть, чуть поговорить и снова смотреть — прямо в рот, в очи… «О, боги! Сапожки… Где ж их взять?..»
— Стреш, поди-ка сюда.
Девушка замолчала, с опозданием что-то ответила Длесе и подошла.
— Я видел торлоп у купцов… Может, его нам купить? Серебряными нитками подол шит, рукава широченные — во какие!
— Да не надо мне ничего. Я так просто спрашивала… — И пошла снова к Длесе.
— Стреш.
— Ну что?
— Ты — красивая. Вскорости будешь еще красивей — куплю тебе что-то! — пообещал Светя и занялся делом в темной корчийнице.
— Ухаживает? — поинтересовалась молодая женщина.
— Нет пока… — по-взрослому расстроилась Стреша.
— Красивая, говорит?.. Правда, хорошенькая ты… Но чутко мне — рановато тебе лезть к нему! — рассматривая девушку, посоветовала Длеся.
— Не рано! Не то Щек меня с кем-нибудь сдружит!
— А ты не хочешь? Сколь ребят, небось, в Поречном и кроме Чубка!
— А я Светю хочу мужем! Чем не хороша-то ему?
— Да рано тебе, лиса! А ему тебя уже поздно! — Вниманием своим сверлила Длеся девицу. — Щеку скажу, чтоб не водил никого. Это ты с Чубка взбеленилась.
— А что Щек? Он мне не голова.
— Нет, он у нас всему роду голова.
— Свете не голова, и мне не голова!
После слов девчонки Длеся чуть расстроилась, но сказала с верой:
— Он, чутко мне, и в Поречном скоро будет старшим.
— Конечно, будет! Щек — большой молодец! — согласилась Стреша низким уверенным голосом, в котором Длеся уловила оттенок Щековой силы.
— Стреша, сделаю железки — позвать тебя посмотреть? — крикнул Светояр, начиная тем ухаживание за повзрослевшей дивчиной.
…Вернулись сильно взволнованный Щек и Ярик.
— Полдружины съехало, остались дядьки одни!
— Мальцы двинули дальше землю зорить! — обрадовалась такому исходу Гульна.
— Надо бы нам перебираться в Поречный — к народу поближе.
— Не поеду никуда! Я здесь привыкла! Тут Ходуня начал обживаться, тут я состарилась!..
Никто боле ни слова о переезде не молвил. Длеся громко — для всех — выспрашивала мужа о дружном разбеге поречных. Щек задумчиво отвечал.
Через месяц отъехали еще воины. Еще через месяц, к концу лета, все продумав, опасаясь возврата дружины, Ходунин род осторожно переехал со всем скарбом в Поречный…
Досверкало-догорело лето до конца. Прошло пол-осени. Длеся ходила с пузом. Приехал Стефан, огляделся.
— Да, народу у вас — хоть реку пруди! — покосился он на бабий отряд у пристеночной печи. — А мужиков, стал быть, не стало?
— Мож, и вернутся… — помыслил Усь вслух.
— Может, сообщить в Киев, чтобы прислали сюда посадника да чинов толковых? — сам с собой рассуждал Стефан. — Что в округе с народом деется?
— Редко. Ушел народ… — проговорил Щек, собравшийся по полной боевой форме: колонтарь, длиннющий до земли меч, волчьи сапожки и крылатый варяжский шелом с еловцом в виде смотрящего ока.