— Ты к кому, птаха? — Сыз не подходил.
— Светояр… — показывала на подол красавица и брала за него пальчиками: мол, где подол Светояров?.. Сыз растерялся, глядя на крутые бедра молодухи. Уклис это заметила и глаза ее заблестели радостью.
— Светояра нету, — дед, вылупив мутные глаза, стоял вполоборота к двери и держал дверное ухо. Намеревался уйти прочь, но красотка, засмеявшись, красивым грудным голосом повторила:
— Светояр… — И стала показывать на себе, чем отличается мужчина от женщины, пытаясь объяснить, что нужна Стреша. Но Сыз взял за ручку Ягодку, вошел в дом, дверь за собой не затворил — слушал, что будет делать гостья. А гостья скинула с пояса подол, пошла к другой калитке и разом определила, где козья тропка.
Выйдя из леса к Лысой горке, увидела сидевших на солнышке Стрешу и Ижну. Рядом с ними, сильно не разбредаясь, паслись полдюжины коз с козлятами. Уклис, развернув плечи, подошла, не таясь. Но запас ее рвения вдруг иссяк под встречающими взорами, и она встала, небрежно облокотившись рукой на дерево.
— Стреш, гляди — к тебе гости! — громко огласил Ижна и обратился к Уклис: — Э-э, иди-ко сюда.
Мерянка приблизилась, направив сверкавшие решительностью глаза в темень леса. Не дойдя трех шагов, уселась, прогребла назад пятерней черные, несвязанные волосы и уставилась цепким, мерцающим взглядом на Стрешу. Смотрела точно в глаза, стремясь увидеть многое. Но пока она перемещалась, Стреша оправилась от неожиданности, представив сопернице спокойный, потемневший от бесстрашия лик. Уклис увидела, что ей ведомо про блуд мужа. В смелых глазах Светояровой жены усмотрела она не только ледяной укор, но и готовность вступить в бой. Этот бой не обещал мерянке ничего хорошего. Знала Уклис про жестокость русичей: с войной идти — не пощадят. Под стать мужчинам и их женщины. Слыхивала лесная дива краем изящного ушка от отца о воительницах, деливших боевые тяготы с угрюмыми мужьями, братьями, отцами… Эта, без сомнения, убьет! — Стреша смотрела осмысленно, спокойно, в краях глаз затаив угрозу… Уклис отвела взгляд и подумалось ей: «Нигде не видала я такого мужчину, должна насытиться им — или вся моя жизнь от конца до края будет пустой и никчемной!..»
Стреша по едва слышному вздоху противницы поняла настроение, ясно рассудив, что голубоглазая дивчина за здорово живешь не отступится. «Ох, могу вонзить ей железо в грудь — пусть даже чревато это которой со всеми здешними лешаками!.. Но вот сейчас, когда она отвела от меня глаза, отчего-то жаль ее. Мукой вздрагивают бровки…»
Стреша взяла лежавший рядом меч, встала и обратилась к внимавшему Ижне:
— Послушай, мил человече, почему мы тут уж три года живем, а капище не устроили?
— Я тож подумывал: защита нужна нам от гнета.
— Вот такой гнет мне противен! — Стреша кивнула на Уклис — та хищно смотрела на выговаривавшие мудреные слова губы русской.
— В Перуновом лесу, говорят, волхвы истуканов робили. Люди помогали.
— А тут вы сами сробите. Топоры есть, смола есть, столбов — эна вон сколько!
— Да, задача… — протянул Ижна — до сего мига он лишь непроизвольно подыгрывал Стреше. — Што надумала-то?
Уклис смотрела на них, не понимая ни слова, потом встала и, уходя, нараспев что-то протянула. Да так голосисто и громко, что Стреша вскипела: голос резанул по напряженной душе. Смуглянка ринулась к ненавистной спине, двумя руками отводя за плечо меч, забежала, задохнувшись с пяти шагов, перед финкой. Оказавшись ниже по склону, уперла в соперницу взор. Уклис увидела иные глаза, предвещавшие молниеносный поступок. Стреша, несколько мгновений назад демонстрировавшая внутреннее равновесие, теперь вот вспылила и стояла перед зоркими, понимающими голубыми зеницами, побежденная злобой и славянским неравнодушием. Уклис приметила замешательство и усмешкой выказала свое превосходство. Русская резким махом из-за плеча вынесла меч и, взбешенная зубоскальством, ощутимо приперла его к животу Уклис. Черные глаза горели решимостью. Но колоть она так и не собралась — остыла, опять пожалев разом переменившуюся иноземную бабу. Это поняла мерянская дива. Хотела было вновь засмеяться и уйти, но смех не получился. Почему? «Жена Светояра очень горяча сердцем: засмеюсь — лишусь и жизни, и милого…» — сообразила дива. Сделала от меча шаг назад и обошла уже пришедшею в себя, русскую.
— Дура, не смейся — ведь убью! От Светояра отринь — терпеть боле не стану! — кричала вслед красиво уходившей мерянке Стреша. — Ижна!
— Што?
— Я Светояра больше не люблю и видеть не желаю!
— Да ты што? И как оно будет?