— Если у вас нет вопросов, то вы можете занять свои места в креслах. Наши медики введут вам — и нам — препараты, а затем подключат нас к общей системе. Мы погрузимся в сон, который покажет нам самую первую историю, которая и создала между нами кармическую связь, — закончила Кортни и посмотрела на участников.
Она видела по их глазам, что вопросов у них много. Несмотря на то, что во время первых встреч и дальнейшей подготовки они о многом спрашивали Рауля, никто не встречался до вчерашнего дня с ней. И это, конечно же, могло породить новые смутные воспоминания и вопросы. Сейчас Кортни, впервые, наверное, за многие воплощения, была разумом на одном уровне с братом. Раньше же она была эмоцией, чувством, порой — огнем, порой — ледяным дождем. И все присутствующие здесь, пусть не полностью осознанно, но не могли не чувствовать некоторую связь с ней. А вместе с этим и эмоций должно было возникать больше, чем после встреч с Раулем. Или просто новых, в чем-то более ярких и острых. А это должно было породить и вопросы. Но никто отчего-то не решался их задать. Быть может, и к лучшему, что не решался. Кортни не терпелось перейти к тому, ради чего они все здесь собрались. Вчерашние страх и неуверенность уступили место предвкушению и азарту.
— Давайте, не будем тянуть, — хлопнув в ладони, преувеличенно весело сказал Антуан. — Мне не терпится опробовать этот аттракцион.
Он подмигнул Кортни, мол, я совсем не верю в то, что вы покажете нам настоящие воспоминания, но не все ли равно, клиент всегда обманываться рад! Взгляд его, впрочем, говорил о другом. Антуан боялся — и потому первым рвался в бой, боясь передумать.
Возражений, впрочем, не прозвучало. Уже оказавшись в кресле, Кьяра что-то долго выспрашивала у врача, делавшего инъекцию. Кортни знала, что уж кто-кто, а она-то точно ознакомилась со всеми нюансами заранее. Дотошность была показной, для проформы и из вредности.
Вив скользила взглядом, полным любопытства, по разноцветным проводам, а затем хихикала о том, что ей щекотно, когда электроды подключили к ее вискам и лбу. Ей все было интересно и в новинку. И, кажется, она не открыла ни один из присланных ей документов, а те, что подписывала, прочитала по диагонали. Что же, это тоже метод.
Жак и Серж явно выбрали роли молчаливых наблюдателей. Как и Кьяра, они, несомненно, ознакомились со всем заранее. Их глаза смотрели на технику и шприцы со сдержанным интересом.
Кортни села в кресло последней, уже после Рауля. Сделала глубокий вдох и кивнула врачу. Антуан был прав. Не надо тянуть. Она прошла слишком долгий путь, чтобы ждать лишние секунды, пытаясь уклониться от того, что давно стало неизбежным.
Кортни откинулась назад, поудобнее устраиваясь в кресле, почувствовала и правда немного щекотные провода у себя на голове, едва ощутимый укол шприца в вену — и буквально через несколько мгновений погрузилась в сон.
…И проснулась не Кортни. Проснулась юной Камиллой де Пуатье, наивной, светлой, упрямой и еще не знающей, что ее ждет впереди.
1650 год. Вторая неделя сентября
День сегодня выдался непривычно солнечным, и Камилла, слушая скучный рассказ учителя Шальмо об очередной войне одного княжества с другим несколько столетий назад, знала почему. Хмурый и неуютный климат северных провинций отчего-то питал слабость к ее брату. И раз солнце выглянуло в середине осени: жди Робера в отпуск. Камилла, хотя и достигла этим летом возраста семнадцати лет, а радовалась редким приездам брата, как ребенок. Вот уж кто умел внести в их строгий и печальный дом немного света и радости! Матушка, уже много лет пребывавшая в трауре по безвременно почившему отцу, только и знала, что стыдить Камиллу за недостаточно прямую спину или пятиминутное опоздание на занятия с учителем. Брат тоже, как пять лет назад уехал на службу в столицу, стал серьезнее и зануднее, но до матушки ему все равно было далеко. Вероятно, Робер еще не успел забыть, каким был в лета Камиллы.