— Отчего ты решила, что я одобрю котят? — с любопытством посмотрела на нее Камилла. — И что Робер не станет возражать?
— Во время нашего непродолжительного разговора накануне, кузина, вы показались мне натурой доброй и тонкой, — внезапно приняла кузина более формальный и вежливый тон, и Камилла уже хотела было удивиться, но увидела вышедшую из-за угла графиню и все поняла. — И я решила попытать счастье.
— Что же, я рада, что вы это сделали, — ответила Камилла в том же тоне и сделала перед тетушкой книксен. — Доброго утра, тетушка Констанция.
— Матушка, — эхом присоединилась к ней кузина.
Графиня посмотрела на них обеих благосклонно, хотя и с налетом подозрительности. Про котят она ничего не спросила: видимо, слова Камиллы не успели до нее долететь. Пожелав девушкам доброго утра и посоветовав не опаздывать к завтраку, графиня проследовала дальше, и Камилла с Катрин смогли вздохнуть с облегчением.
А спустя несколько часов пришла модистка, и для Камиллы началась новая, городская жизнь, в которой котятам отводилось непростительно мало времени.
2124 год. 2 июня. Вскоре после полудня
Кортни не просто проснулась — ее будто рывком выдернули из сна. Она хватала ртом воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и непонимающе огладывалась по сторонам. Где она? Кто она? Несколько долгих мгновений она не понимала, как ее зовут и в каком она времени. А затем в вену проткнула игла — и все встало на свои места. За окном по-прежнему светило солнце. Слишком рано для того, чтобы выходить из транса. Если только что-то не пошло не так.
— Как тебя зовут? — прозвучал стандартный вопрос, и Кортни, моргнув, перевела взгляд на Арлетт, одну из техников.
— Кортни Перес.
— Возраст?
— Тридцать три года, — откликнулась Кортни и решила ускорить процесс. – Сейчас 2 июня 2124 года, первый день пилотного эксперимента.
— У нас проблема, — сухо оповестила ее Арлетт, как только поняла, что Кортни окончательно пришла в себя.
— Какая? С кем?
Неужели с Вив? С Виолеттой. Она была слабым звеном практически с самого начала. Только с чего бы именно сейчас? Неужели Кортни не помнила о ней в той эпохе чего-то важного? Ведь ей казалось, что то, из-за чего Вивьен металась в этой жизни, произошло много позже. В семнадцатом же веке упрекнуть ее можно было разве в свойственной эпохе прагматизму. Однако…
— Кьяра. Смотри.
Кортни резко села, от чего голова немного закружилась, а после, не обращая внимания на легкую дурноту, и встала, чтобы посмотреть на компьютерные стены. Мельком оглядела комнату. Другие техники были заняты отслеживанием данных и состояния остальных участников.
— Видишь?
На экран во всю стену скрупулезно воспроизводилось продвижение каждого из участников эксперимента по временному отрезку. Они фиксировали время. Где-то с точностью года, где-то — месяца, а у кое-кого, как у самой Кортни, например, вплоть до недели. Женщина пригляделась к «маршруту» Кьяры. Линия Кьяры слабой нитью начиналась в 1634 году, но четкость, как и линии всех остальных, обретала лишь осенью 1650ого. Сейчас же она замерла на середине сентября, не продвигаясь дальше, тогда как линии остальных медленно, но стабильно ползли вперед.
— Она пробуксовывает, — заключила Кортни очевидно и, нахмурившись, перевела взгляд на Кьяру.
Бледная, до крови прокушенная губа, выступивший на лбу пот. Ничего хорошего. Женщина бегло посмотрела на всех остальных. Кто-то выглядел более напряженным, кто-то — более расслабленным. Но ничего даже близкого к тому, что происходило с Кьярой.
— Пульс выше нормы. Кортизол, норадреналин и адреналин тоже повышены. Все показатели существенно выше того, что мы считаем допустимым.
— Она не просто не хочет двигаться дальше, — выдохнула Кортни. — Ей слишком страшно это делать.
Почему? Кьяра же была так равнодушно-цинично настроена по отношению ко всему исследованию. Что пошло нет? Шок от столкновения с реальностью слишком велик? Или она лишь делала вид, что не верит в перерождения, а боялась с самого начала?
— Будем выводить из погружения?
Кортни с минуту молчала, обдумывая варианты.
— Нет, слишком рано. Она может не захотеть возвращаться обратно даже после разговора с психологами. Я не могу так рисковать. Не на столь раннем этапе. Подключай меня.