— Говорят, леди де Пуатье — не самого далекого ума, наивна и доверчива, — прохладно проговорила тетушка. — Если ты покажешь себя такой же, уверена, вам не составит труда подружиться.
— Если она такова, — с сомнением в голосе снова заговорила Катрин. — То разве станет брат рассказывать ей о своих планах?
— Вряд ли, — кивнула тетушка, соглашаясь. — Однако она может замечать странности в поведении брата и, если ты будешь вести себя верно, расскажет тебе о них. К тому же может статься, леди Камилла не так проста, как говорят. И тогда твоя задача станет еще более важной. Проводи с ней время, говори с ней, будь доброй, ласковой и будто бы открытой. Провинциалы это любят и ценят. Она проникнется твоей искренностью и, возможно, пусть неосознанно, поможет нам в раскрытии заговора.
— Матушка, а если она понравится мне? — внезапно с какой-то едва ощутимой горечью в голосе спросила Катрин.
— Дорогая моя, мне казалось, что это мы уже обсуждали в прошлый раз. И я упомянула об этом сегодня. Нет никаких «нравится», когда речь идет о судьбе государства, — в голосе тетушки вдруг зазвучали металлические нотки, она отложила пяльцы и, протянув руку, приподняла подбородок глядевшей в пол Катрин, указательным пальцем. — Ты несказанно талантлива, девочка моя. В деле шпионажа рано или поздно тебе не будет равных. Не позволяй сиюминутному взять верх над тем, что действительно имеет значение.
Катрин сглотнула и посмотрела герцогине в глаза.
— Да, матушка. Вы совершенно правы. Простите мне эту минутную слабость.
— Ты молода, милая, — с явным удовлетворением и уже куда более привычной мягкостью в голосе произнесла та. — И тебе простительны мгновения сомнений. Но лишь мгновения. Однажды сомнения могут стоить тебе жизни.
…Кортни практически не дышала, наблюдая за разворачивавшемся перед ее глазами разговором. Это был один из тех кусочков паззла, которых ей не хватало для полной, ясной картины произошедшего много столетий и воплощений назад. В груди щемило, а на глаза наворачивались непрошеные и совершенно лишние слезы. Слезы обиды. За себя. За брата. На тетушку. На Катрин. В эти секунды Кортни ощущала себя не Кортни. Она как будто выпадала в ту, прошлую, себя, юную и наивную, столь глупо поверившую в дружбу кузины. Хотелось разбить это невидимое, но оттого не менее плотное стекло, ворваться в гостиную и сказать тетушке с кузиной все, что она о них думает.
Но невозможно ворваться в те события, которые уже произошли. Даже если бы — теоретически — существовал способ, позволявший не только увидеть прошлое, но и попасть в него, технология, разработанная Кортни и Раулем, создавалась не для этого и таких возможностей не давала. Все, что они могли — это молча наблюдать за событиями, но не менять их.
«А дальше? Что же было дальше?»
Но именно что «дальше» не случилось. Кортни моргнула, как ей показалось, всего один раз — и вновь увидела самое начало этого эпизода. Катрин за мольбертом, тетушка — за пяльцами, повисшее в воздухе напряжение.
«Она не просто не двигается. Она погружается в эту сцену снова и снова, раз за разом. И запросто застрянет тут навсегда. Великие бессмертные души… Сколько уже раз Кьяра это увидела? И где, Владыка Проклятых Душ ей на голову, она сама?!»
Где сознание той женщины, которая сидела сейчас в кресле в настоящем и практически плакала от боли и страха? Внутри Катрин? И как ее оттуда вытащить на разговор, не выводя из транса в реальном мире?
Кортни вытерла слезы и огляделась по сторонам. Похоже, ей предстояло прогуляться по тому пространству, которое обустроило сознание Кьяры для просмотра прошлого и найти-таки его хозяйку. И побыстрее. Пока весь проект не полетел в бездну оборванных жизней.
Безвременье. Кьяра и Кортни
Сознание Кьяры напоминало длинную винтовую лестницу внутри какой-то стеклянной конструкции. Кортни подозревала, что, имей она возможность посмотреть на него со стороны, увидела бы высокий, уходящий далеко вверх и глубок под землю цилиндр.
Где в этой бескрайней махине искать Кьяру, скажите, пожалуйста?
Вот каких угодно Кортни проблем ожидала в процессе, но не того, что первое же погружение собьется. И собьется не на ней, не на Рауле, на не известных ей заговорщиках против королевского трона, а на Кьяре, которая, как и Вив, вроде бы, в той давней истории сыграли маленькую роль.