— Тревожит? Отчего ты так решила? — голос Робера прозвучал немного холодно и даже отчужденно.
Камилле показалось, будто между ними минуту назад была тонкая перегородка, теперь за одну секунду превратившаяся в бетонную стену. Что ж, она не постесняется попытаться ее проломить. Пусть это и совершенно невежливо.
— Я не знаю! — почти в отчаянии воскликнула девушка. — Но ты выглядел обеспокоенным еще по пути сюда. И сейчас, здесь, ты меня избегаешь.
— Камилла… — попытался прервать ее брат, но Камилла тряхнула головой с туго завитыми, по последней моде, кудрями, и не дала ему возразить.
— И это обучение… Я понимаю, что должна выглядеть в свете как можно лучше, чтобы не бросить тень на репутацию семьи, не помешать своими дурными манерами или невежеством твоей карьере. Но тетушка и кузина прилагаю столько усилий, будто стремятся сделать из меня леди-совершенство без малейшего недостатка. Да разве такие существуют в этом мире? И все выглядит так, будто от этого зависит нечто очень важное. Но что, брат? И эта неожиданное решение вывести меня в свет на год раньше. Слухи, о которых ты говорил… Ты привез меня сюда, вы заставляете делать то, что мне совсем несвойственно, без подготовки и объяснений. Будто так и нужно! А я чувствую, что блуждаю в темноте. Мой брак важен. Твоя карьера важна. Я бы поверила, что тетушка просто слишком старается. Но ты… Ты бегаешь от меня! И я не понимаю, что происходит!
Наверное, со стороны она казалась глупой, капризной, избалованной дикаркой из провинции, не желающей соответствовать нормам приличного общества. Но брат знал ее, знал давно, и не мог не понимать, как тяжело ей дастся столь внезапное изменение в жизни. И избегать ее при всем при этом… Хотя она, кажется, ни в чем перед ним не провинилась. Нет, что-то было не так!
Робер вздохнул, отложил трубку и отошел к окну, повернувшись к Камилле спиной.
— Я не стал посвящать тебя в подробности, дабы не тревожить понапрасну, — медленно ответил он, помолчал, а потом вновь посмотрел на Камиллу. — Мне подумалось, тебе будет проще готовиться к сезону, не ощущая дополнительного груза. Оттого и старался проводить с тобой меньше времени. Не мешать, с одной стороны. С другой — ты слишком проницательна и могла заметить лишнего. Но раз ты все равно заметила и теперь все видишь в таком мрачном виде…
Брат отвернулся от окна и посмотрел на Камиллу. Ей показалось, что он и правда сожалел.
— Поверь, я не прятался. И вовсе не хотел своими действиями поселить у тебя в душе столько переживаний. Напротив, думал уберечь. Но с тобой это никогда не работало так, как должно было.
Камилла молчала и смотрела на брата. Внутри она испытывала и трепет, и облегчение. Она страшилась узнать нечто неприятное и даже, быть может, страшное, но чувствовала, что, не узнав правды, пребывала бы в не меньшем смятении.
— Что же, слушай, — Робер вернулся к столу и снова сел. — Когда я упоминал о слухах, я чуть преуменьшил. Некто пустил слух, будто в нашем роду есть недуг безумия. Будто матушка всегда была больна, но ее болезнь только усилилась после смерти отца. Твоя же проявилась вскоре после трагического события. Это столица, Камилла, это высшее общество. И слухи, если не опровергнуть их стремительнейшим образом, ломают судьбы и перечеркивают жизни. Я не хотел, чтобы это случилось с нами. С тобой. И ждать лишний год, значило бы подтвердить слухи. Да и мы оба знали, что матушка попытается бесконечно оттягивать неизбежное. А ты молода. Тебе не место в пустом, печальном доме.