— И я буду счастлива, брат, — улыбнувшись, искренне пообещала Камилла. — Обязательно буду.
Она была так рада случившемуся разговору, что отмахнулась от новых резанувших ее взгляд и уши жестов и фраз; не позволила себе обратить внимание на сказанное с фальшью «отвык», на чуть замершую на ее голове руку, когда говорил, что не имеет от нее тайн. Ей показалось. Глупое, суматошное девичье сердце напридумывало всякого, а ведь все было куда проще. В их с Робером отношениях. Потому что не могло быть иначе.
Да и, несмотря на слова Робера, Камилле не верилось, что высший свет полон лишь одних дурных сплетен и людей, заинтересованных только в них. Тетушка и Катрин произвели на нее самое хорошее впечатление. Несомненно, и среди благородных лордов найдутся приятные, честные мужчины. А среди них и тот, кто зажжет в ее сердце любовь и попросит у брата ее руки. Брат не сказал этого прямо, но Камилле показалось из его поведения, что ей было бы лучше найти супруга в первый же сезон. Удачная партия лучше, чем что-либо иное помогло бы развеять нелепые слухи. И Камилла верила, что и любовь, и выгодный брак вполне можно совместить. Тетушка говорила о возможности выбирать. Что же, Камилла сделает все, что от нее зависит, чтобы этот выбор у нее был.
От брата она уходила с легким сердцем. Он тревожился за нее, она — за него. Так было всегда, а сейчас всего-навсего обрело иную форму и стало шире, серьезнее, глобальнее. Но в ее силах было сделать все то, что разрешило бы возникшие проблемы. И она была так счастлива, что брат, все же, поделился с ней своими тревогами, пусть и не сразу, что почти сознательно отмахнулась от тихо голоска, где-то глубоко внутри, нашептывавшего, что Робер сказал ей лишь часть правды, что в его поведении не было прежней открытости, что он, по-прежнему, что-то от нее скрывал. Но Камилла в своей радости от состоявшейся беседы не нашла в себе сил и желания прислушаться к внутреннему голосу повнимательнее, а оттого заснула этим вечером спокойным, безмятежным сном.
1650 год, вторая неделя октября
Однако первый же бал лишил Камиллу многих иллюзий, хотя, казалось, ничто не было способно поколебать ее веру в лучшее. Он давался в королевском дворце, где девушек, впервые выходящих в свет, представляли Их Величествам: королю, королеве и наследному принцу. Камилла трепетала в ожидании и всю ночь накануне этого важного события почти не спала. Страх переплетался с восторгом в ожидании чего-то прекрасного — и последний побеждал. Она не страшилась слухов, о которых ей рассказал Робер, и испытывала гордость за то, какой большой путь проделала в столь короткий срок. За это время она, конечно же, не могла превратиться в идеал благородной леди, но точно не должна была уронить честь рода. Тетушка выглядела довольной и хвалила ее, одергивая лишь за излишне открытые проявления радости.
— Леди пристала сдержанность во всем, — не уставала повторять она, и Камилла покорялась, в тайне надеясь, что в пестрой толпе придворных найдет того, кого не смутит ее искренность.
Разве можно за вежливым разговором и словами, произнесенными равнодушным тоном, понять, твой это человек или нет? Не может быть такого, чтобы все браки заключались лишь на основании холодного расчет. Да один пример их с Робером родителей опровергал мнение, что чувства не имеют никакого значения для брака!
Однако даже Камилла, как бы ни были погружена в свои эмоции и поиски родственной души, не могла не обращать внимания на более прагматичные и земные вещи. Девушка из более чем достойного рода, но провинциалка по воспитанию, она почти на все вокруг смотрела полными восхищения и удивления глазами.
Как оказался ей в новинку и диковинку большой город, так и роскошь королевского дворца ослепила, хотя девушка и следовала заветам тетушки: головой не вертела, громко не восхищалась и, как казалось ей, вполне успешно делала вид, что с детства привыкла к подобному. Последнее, однако, было не вполне правдой: дом в поместье был довольно скромным и давно требовал ремонта. Городской же дом, хотя и оказался богаче и новее, все равно не шел ни в какое сравнение с королевским дворцом. В других же домах знати Камилле давно не случалось бывать, и она давно забыла о том, каким богатым может быть убранство.
— Леди Катрин де Мерсье! — громко объявил герольд, и Катрин, отделившись от их группы молодых девушек в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, направилась через весь зал к королевскому трону и присела в глубоком реверансе. Камилле потребовалось несколько дней, чтобы освоить эту премудрость: держаться на ногах в столь неудобной позе — и долго держаться, пока король не прикажет подняться. Дома учитель хоть и пытался ее научить, а бес толку — матушка всегда довольствовалась быстрым и легким книксеном в исполнении дочери, а потому бесполезная в поместье наука, как и многое другое, казалась Камилле лишнее тратой ее времени и сил. Будет еще возможность выучить, когда действительно потребуется это уметь. Как выяснилось, очень зря казалась, потому что, как, опять-таки, стало ясно совершенно внезапно, необходимость способна возникать в самый неожиданный и неподходящий момент. И дочерь графа должна быть готова в любым жизненным поворотам. Жаль, Камилла совсем не осознавала этого раньше.