Кузина проделала все действия виртуозно, ответила на несколько вежливых вопросов королевской четы и отошла в сторону, к другим, уже представленным Их Величествам, дебютанткам. После нее прошли еще три девушки, а затем наступил черед Камиллы.
Во рту пересохло, дыхание перехватило. Пока девушка шла через весь зал, слыша, как справа и слева от нее перешептываются, но не разбирая ни слова, ей казалось, что еще мгновение — и она лишится чувств, опозорит, себя, брата, всю семью. Ее высмеют, выгонят из дворца, а затем и из столицы, решив, что все слухи верны. Карьера и жизнь Робера будут кончены. Его отправят в ссылку, все в то же родное поместье, а то и убьют на дуэли. Матушка умрет от горя. Весь их род покроется позором, а затем уйдет в небытие лишь от того, что Камилла не вовремя оступилась.
…Однако ей удалось этого избежать. Она дошла не споткнувшись, не замявшись, не перейдя на неприличный случаю бег, и сделала реверанс. Ему, несомненно, не хватало легкости и изящества, с каким его делали многие девушки до нее, но и насмешек она пока не услышала. Ноги подкашивались, голова кружилась. И если бы король выждал еще чуть-чуть, Камилла бы непременно упала прямо к его ногам. Но ей повезло — этого не произошло. Уже вскоре ей дозволили выпрямиться и поднять глаза. Что девушка и сделала, испытывая необыкновенное облегчение. Сделала — и, поднявшись, отчего-то столкнулась взглядом… Нет, не с королем и не с королевой, что показало бы ее с совсем уж дурной стороны, но с принцем. Посмотрела, еще не понимая, что погибла. Встретилась с его глубокими глазами, будто обожглась, и поспешно посмотрела в сторону. На лицо, но не в глаза. Не принца — короля.
— Мы рады, что Робер наконец позволил и нам полюбоваться таким прекрасным цветком, как вы, леди Камилла, — тем временем, заговорил король, благосклонно глядя на нее. Очевидно, первый экзамен она, все же, прошла, не запятнав себя.
— Благодарю Вас, В… Ваше Величество, — пролепетала Камилла, запнувшись, но тут же вернув себе способность говорить.
«Спокойнее, спокойнее, Камилла. Робость перед Его Величеством не порок, а благодетель, знак уважения и трепета. Главное — не переборщить, а то и правда дурочкой сочтут».
— Как поживает ваша матушка?
— Она все еще скорбит по батюшке, как того требуют ее вечная любовь к нему и истовая вера, — ответила Камилла заранее подготовленной фразой. О нездоровье брат говорить запретил. Любовь и вера в нынешнем обществе воспринимались в диковинку, но терпимо. Строгая религия допускала и десятилетний траур, хотя в последние годы этому практически никто не следовал. Слова же о плохом здоровье могли подкинуть поленьев в костер слухов.
— Нам приятно знать, что в нашем мире существует такая преданность, — ответил король. — Наслаждайтесь балом, леди Камилла.
— Благодарю Вас, Ваше Величество, — она сделала еще один реверанс, не такой глубокий, как первый, и отошла в сторону, чтобы уже с меньшим волнением наблюдать за представлением оставшихся двух девушек.
— Ну как? — шепнула ей прямо в ухо Катрин, пользуясь тем, что все внимание по-прежнему приковано к королевской семье и дебютанткам.
— Я думала — моя смерть наступит прямо там, — пробормотала в ответ Камилла.
— Ничего-ничего. Все самое ужасное еще впереди, — обрадовала ее кузина.
— Ты так говоришь, будто сама не в первый раз при дворе.
— Ты забываешь, любезная Камилла, что у меня есть старшая сестра, которая никогда не скупилась на подробности о происходившем на балах, — лукаво улыбнулась Катрин и вернула свое внимание дебютанткам, пока их разговор не вызвал ненужного интереса со стороны других девушек.