— Я выйду…
Камилла хотела закончить «подышать воздухом на балкон, ведь следующий танец у меня свободен», но вынуждена была замолчать, потому что раздались первые такты менуэта и к ней подошел… Подошел не кто-нибудь, а принц!
— Вы позволите пригласить вас на этот танец, леди Камилла?
Принцу не отказывают, даже если ты вот-вот упадешь в обморок от усталости и нехватки воздуха. Принцу не отказывают, даже если тебе отчего-то страшно поднять на него глаза, хотя правила приличий сейчас вполне это позволяют. Но то взгляд в момент представления… Тот взгляд… Камилла отчаянно боялась повторения того момента, сама не зная — от чего.
— К-конечно, В-ваше Высочество, — выдавила она, подавая принцу Стефану руку.
Его нельзя было назвать красивым. Мужчины королевской крови никогда не славились красотой. Решительностью, умом, справедливостью, обаянием и даже добротой — да. Но красотой, нет, никогда. Нос принца был слишком длинным, а уши излишне большими. Но глаза… Глаза, насыщенного медового цвета. Эти глаза притягивали, притягивали так, что именно поэтому Камилла боялась снова в них посмотреть. Одного раза, в момент представления, было более чем достаточно. А еще руки. Его пальцы сжимались ладонь Камиллы крепко, но бережно. Они не казались ласковыми, как пальцы маркиза. От них не исходило тепло, как от рук графа. Но они держали руку Камиллы уверенно и позволяли ощутить себя в безопасности, под надежной защитой. И девушка впервые за вечер не испытывала страха перед танцем, идя к центру бальной залы. И, оказавшись там, она все-таки подняла голову, потому что смотреть в пол становилось попросту неприлично. Однако взгляд принца себе поймать не позволила. Лишь улыбнулась ему, как всем предыдущим кавалерам, глядя не в глаза, а на переносицу. Но даже так, она и чувствовала, и видела, что он смотрит на нее. И как смотрит. Эти глаза согревали лучше ладоней графа. И с первыми шагами менуэта Камилла совсем позабыла о том, что еще недавно была готова лишиться чувств.
Впервые за вечер она жалела, что во время танцев партнер с партнершей слишком далеки друг от друга, а от того завязать разговор очень сложно и почти неприлично. Ей хотелось поговорить с принцем. Просто поговорить, узнать, что стоит за глубиной этого взгляда и твердостью этих рук, хотя начать разговор первой ей бы все равно не позволили приличия.
Танец закончился слишком быстро. Принц проводил Камиллу до ее места рядом с тетушкой и поклонился, так не сказав ни слова за весь танец. Но ей хватило и совсем мимолетных, едва ли не украденных, встреч взглядами, чтобы… Нет, не тонуть. Тонут в голубых, как море, глазах. Или темно-зеленых, как болотная тина. А Камилла будто увязала, как муха в меду, и с каждым взглядом, с каждый прикосновением — увязала все сильнее.
— Умница, — тетушка каким-то чудом не заметила состояния Камиллы или же списала его на трепет перед венценосной особой. — Не растерялась перед принцем.
— Его Высочество — замечательный партнер, — пролепетала девушка и потянулась к стакану с водой.
Если на время танца она забыла обо всем на свете и просто двигалась в такт музыке, то теперь ее вновь накрыла волна дурноты, смешавшаяся с непонятным еще ей самой страхом. Она не в полной мере понимала, отчего у нее перехватывает дыхание и почему она испытывает почти детский восторг перед принцем, но чувствовала, что вовсе не их она должна ощущать. Или ощущать — но не к нему. И как будто бы в подтверждение этих мыслей она, отведя взгляд от тетушки и посмотрев в зал, встретилась глазами с братом. Тот смотрел прямо на Камиллу и отчего-то хмурился. Неужели заметил? Когда? Ведь он тоже танцевал менуэт и несомненно его внимание было всецело сосредоточено на его даме.
— Камилла, вы не устали? Не хотите подышать воздухом на балконе? Я как раз направляюсь туда.