— Я стараюсь выделять ровно столько Рю, сколько требуется, — буркнул я, прекрасно поняв, в чей огород был брошен этот камень.
— Да никто тебя не обвиняет, — отмахнулась Мира. — Ты вообще всего полгода назад начал заниматься. Мы это делали ещё до инициации и всё равно косячим практически так же. Как говорит мой наставник: «Сперва вы сполна должны хлебнуть дерьма, прежде чем научитесь чему-то дельному».
— Мой так же говорит. Но уже несколько раз забирал свои слова обратно, — крикнула радостная Ленка, а затем ойкнула и исчезла.
— Прошляпила, — констатировала Мира. — Макс, маскировку.
Инверсия световых потоков для меня сейчас давалась очень легко. Потребовалось секунд десять, чтобы все следы нашей шалости исчезли. Вместо них появились несколько деревяшек, изорванные тетрадные листы и спички. А в руках у Гришки — зефир для жарки, нанизанный на тонкие берёзовые ветки.
— Это что вы здесь устроили? Собрались школу поджечь? Прекратить немедленно! Скворцова, Воронов, Медведев и Шуйская, собрали здесь всё и за мной, — раздался голос самого противного преподавателя в школе — завуча по воспитательной работе Азарской Ольги Леонидовны.
— Осталось немного. Завтра доделаем, — шепнула Мира и, подхватив деревяшки, покорно опустила голову, двинувшись к лестнице.
Гришка облизнулся и громко сглотнул, глядя на иллюзию зефира. Если бумага и деревяшки были настоящими, то он — нет.
— Ольга Леонидовна, может, не нужно к директору? Мы правда больше не будем. Просто очень захотелось зефира на костре пожарить, а из школы до конца занятий нас никто не выпустит. Да и урока не было. Вот мы…
— Почему все остальные дети нашли, чем заняться в классе, и никуда не уходили, а вам так срочно зефира захотелось?
— Потому что они глупые и боятся, что их поругают, — выдала Ленка, которая всегда говорила то, что думает, и лезла вперёд всех.
Полная противоположность молчаливому и скрытому Гришке.
— Выходит, что вы не боитесь? Поэтому не вижу ничего плохого в том, чтобы заглянуть к Александру Михайловичу. Он единственный, кто хоть как-то может влиять на вас.
— Я не боюсь никого! — гордо вскинув голову, произнесла рыжая, а Мира в этот момент закрыла лицо ладонью и покачала головой.
До моего появления именно она была во главе всех начинаний трёх всадников. Не только планировала каждую шалость, но и занималась полным сопровождением — от появления идеи до её воплощения.
Но стоило мне согласиться влиться в их компанию, а случилось это примерно через неделю после нашего переезда в Новую Слободу, большая часть функций лидера Мира с радостью скинула со своих плеч, взвалив их на мои.
Как говорится, не можешь победить зло — возглавь его.
Для меня это оказалось идеальным решением. И вот сейчас я первым шёл следом за завучем.
— Александр Михайлович, снова они. На этот раз собирались развести костёр под центральной лестницей и жарить там зефир, — с ходу выдала Ольга Леонидовна, даже не подумав спросить разрешения войти в кабинет.
А стоило это сделать. Директор был не один.
Помимо Бродского в кабинете находились ещё трое: двое мужчин разных возрастов и женщина лет сорока.
Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, кто это. Все трое держались так же как Илларион. Они даже бровью не повели, когда Азарская так бесцеремонно ворвалась в кабинет директора.
Впрочем, и сам Александр Михайлович не удивился. Мне даже показалось, что он рад нашему появлению.
— Спасибо, Ольга Леонидовна, я как раз собирался найти Мирославу, Григория и Елену. Ну и Максим здесь не будет лишним. Вы уже подготовили все документы, о которых я просил?
— Почти всё уже закончила, осталось только привести в надлежащий вид, — тут же выпалила Азарская, которая совершенно точно ещё ничего даже не начала делать. Слишком она напряглась и начала медленно пятиться к распахнутой двери.
— В таком случае не смею вас задерживать. Отчёты должны быть у меня за час до окончания рабочего дня. Закройте, пожалуйста, дверь и позаботьтесь, чтобы больше никто не отвлекал меня.
— Х-хорошо, — выпалила Азарская и исчезла, оставив после себя лишь недоумение на лице Ленки.
— И это всё? Чего она тогда нас так пугала по дороге? Александр Михайлович, о чём вы хотели с нами поговорить и кто эти люди?
Прямолинейность и полное отсутствие хоть какого-то чувства такта.