— Знаю, Саныч. Знаю. Странный сегодня день какой-то. То девчонка та на волке, теперь вот ещё и тележка чудит.
Пару секунд и моё путешествие продолжилось.
Выдохнул с облегчением и начал устраиваться максимально удобно. Кто знает, сколько мне здесь предстоит просидеть?
Где-то далеко послышался голос мамы, которая интересовалась, как у меня идут дела и долго ли ещё им ждать.
Прости, мам.
Прости, пап.
Можете потом даже выпороть, но я должен быть там.
Ткань оказалась очень плотной и почти не пропускала свет, но его оказалось вполне достаточно, чтобы я смог соорудить для себя вполне приличный шалаш, где можно двигаться, и этого гарантированно никто не увидит.
Правда, здесь было слишком душно, но это мелочи.
Потерплю.
Техники продолжали идти, и с каждым новым шагом гул голосов вокруг нарастал. Поэтому я удивился, когда исчезли вообще все голоса. Да и обычные звуки, что всегда слышны в любом парке: пение птиц, шелест листвы и так далее.
— Семнадцатая бригада установку завершила, — раздался уже знакомый мне голос техника.
— Что-то долго вы. Последними пришли. Двигайте быстрее на точку: сегодня не должно быть никаких накладок. Иначе нам всем пинка под зад дадут.
— Успели, и ладно, — ответил техник, и тележка вновь мирно покатилась вперёд.
— Пока ничего не открывайте. Оставьте тележку так, и валите оттуда.
— Ага, помним.
А это очень хорошо.
Никто меня не прогонит.
Вот только странно. Стоило нам заехать в эту тишину, как сразу же исчезли и все запахи.
Ну да ладно.
Сперва нужно оказаться на месте и посмотреться, куда меня вообще привезли.
Остановились мы через пару минут. Техники ещё немного ругались, что день сегодня выдался какой-то странный, что-то поправили на тележке, проверили, как она вообще стоит, и ушли, оставив меня в гордом одиночестве.
Дождался, пока пропал звук их шагов, затем ещё немного подождал, и приподнял край ткани, чтобы осмотреться.
Сперва увидел деревья. Только какие-то очень странные. Ветки росли таким образом, что их можно было смело принять за руки и ноги, а крону — за пышную шевелюру.
Росли очень плотно друг к дургу, полностью закрывая обзор с противоположной стороны.
И так каждое, что я видел.
Хорошо ещё, что лиц у них не было и глаз.
А так, чистые энты средней полосы.
Повернул голову в другую сторону, и увидел деревянный каркас трибуны.
Выходит, что я добился своей цели.
Только оказался с другой стороны, но это мелочи. Чисто технически всё очень легко исправить.
Осталось только придумать, каким образом шестилетке прошмыгнуть мимо гвардейцев. Там дядьки суровые и наблюдательные.
Разве что взобраться на трибуны отсюда?
Да, риск.
Да, могу сорваться и упасть.
Будет больно.
Обязательно.
Но это единственный вариант, что сейчас приходит в голову. И воплотить его в жизнь нужно будет, когда начнётся празднование.
Всеобщее внимание будет приковано к тому, что происходит на сцене, и я спокойно смогу затеряться среди зрителей на трибунах.
Не будут же они стоять пустыми?
Отличный план.
Осталось осуществить его, и для начала выбраться из тележки.
Ещё раз осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних.
Кроме других подобных тележек у тыльной стороны трибун и недоэнтов, отделяющих меня от любопытных взглядов зевак, здесь больше ничего не было. Даже насекомые и те куда-то исчезли.
Но это не означает, что так будет продолжаться долго. В любой момент кто-то может сюда подойти. Те же гвардейцы заглянут. Поэтому нужно где-нибудь спрятаться, и подбрюшье трибуны для этого отлично подходит.
Спрыгнул с тележки и помчался к самой толстой балке, что держала верхний ряд кресел. Она была полметра толщиной, а за ней царила непроглядная темнота, в которой меня точно никто не увидит.
Только если специально не станет искать с фонариком.
До балки я добежал без проблем, а вот после того, как оказался под трибуной и услышал крайне странный звук, больше всего похожий на чавканье, резко затормозил и оступился.
Правая нога за что-то зацепилась, и я кубарем полетел в темноту, стараясь при этом не издавать ни единого звука.