Я почувствовал, как в груди зарождается знакомое беспокойство. Не потому, что идея Люцифера была плохой — она была дерзкой, амбициозной, возможно даже гениальной. Но потому, что я знал своего брата. Знал его склонность к крайностям.
— И где ты создаёшь это параллельное Творение? — спросил я.
— За пределами существующей реальности, — ответил он, указывая в направлении, которое не было направлением. — В пространстве между пространствами, в том месте, которое мы только что покинули. Там, где встречаются все возможности.
Смерть покачала головой:
— Это безумие, Люцифер. Даже для тебя это слишком амбициозно.
— Безумие? — Он рассмеялся, и звук был одновременно мелодичным и пугающим. — Смерть, дорогая сестра, разве не безумием было создание самого Творения? Разве не безумием было моё восстание против Отца? А твоё существование как воплощения конца?
— Это другое, — возразила она. — То было частью плана. А это…
— А это моя попытка выйти за пределы любого плана, — закончил Люцифер. — Создать что-то действительно новое, не предопределённое, не заложенное в изначальный замысел.
Я долго смотрел на него, пытаясь понять истинные мотивы. Люцифер всегда был сложным, многослойным. За его словами почти всегда скрывалось что-то большее.
— В чём настоящая причина? — спросил я прямо. — Ты боишься эволюции? Или тебе не нравится, что она происходит не по твоей воле?
Выражение лица Люцифера изменилось. Маска лёгкой иронии спала, обнажив что-то более сырое и честное.
— Я не боюсь эволюции, Михаил. Я боюсь потерять себя в процессе эволюции. — Он помолчал, подбирая слова. — Мать и Отец говорят о становлении больше, чем мы есть. Но что, если в процессе становления мы потеряем то, что делает нас… нами?
— Ты думаешь, что изменения уничтожат твою сущность?
— Я думаю, что некоторые аспекты моей сущности могут быть… нежелательными в новой реальности, — признался он. — Мой бунтарский дух, моя потребность в независимости, моё желание идти против течения. Если все станут частью единой гармонии, что станет с теми, кто по природе своей дисгармоничен?
В этих словах была болезненная честность. Люцифер боялся не изменений как таковых — он боялся, что изменения сделают его не нужным. Что в новой, совершенной реальности не будет места для мятежника.
— Поэтому ты хочешь создать своё Творение, — понял я. — Место, где дисгармония будет не препятствием, а особенностью.
— Место, где различия будут не сглаживаться, а культивироваться, — подтвердил он. — Где эволюция будет происходить через конфликт идей, а не через их слияние. Я буду новым Богом. Честным.
Смерть фыркнула:
— И ты думаешь, что Мать и Отец позволят тебе это сделать?
— Я думаю, что Мать и Отец поймут необходимость альтернативы, — ответил Люцифер улыбнувшись. — В конце концов, разнообразие — это тоже форма совершенства.
Я задумался. Логика Люцифера была порочной, но в ней была доля истины. Если эволюция приведёт к единообразию, к потере индивидуальных различий, то что-то важное действительно будет потеряно.
С другой стороны, я знал Люцифера достаточно хорошо, чтобы понимать — его планы редко ограничивались заявленными целями. За желанием создать альтернативное Творение могли скрываться более амбициозные замыслы.
— Ты собираешься работать в одиночку? — спросил я.
— Я уже работаю один, да, — кивнул он. — По крайней мере, на начальном этапе. Создание параллельного Творения потребует… экспериментов. Проб и ошибок. Не все захотят участвовать в таком процессе.
— Люцифер, — сказал я осторожно, — я мог бы пойти с тобой. Помочь. Убедиться, что твои эксперименты не выйдут из-под контроля.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидел в его глазах благодарность, смешанную с чем-то ещё. Решимостью? Сожалением?
— Нет, брат, — сказал он мягко. — Твоё место здесь, в основном Творении. Ты нужен для того, чтобы помочь эволюции пройти гладко. А я… я нужен для того, чтобы создать запасной план.
— Запасной план?
— На случай, если эволюция пойдёт не так, как планируют Мать и Отец. На случай, если понадобится место, где можно будет начать заново.
В этих словах была мрачная логика. Люцифер, как всегда, думал на несколько шагов вперёд, предусматривая возможные катастрофы.